Микеланджело, если бы захотел, вполне мог бы использовать более дешевый голубой минерал азурит, чтобы закончить картину, ведь именно им он нарисовал странное платье Марии Магдалины. Азурит иногда называют цитрамарином, подчеркивая, что его привозили с берега моря, а конкретно Микеланджело получал азурит из Германии. Азурит является побочным продуктом медных рудников, это сводный брат малахита, так что краска, изготовленная на основе азурита, ближе к зеленой части спектра, а на основе ультрамарина — к фиолетовой, поэтому художники использовали азурит, чтобы нарисовать морские глубины, а ультрамарин — чтобы изобразить синеву неба. Более дешевый азурит был менее стойким красителем, поэтому платье Марии Магдалины на картине изначально имело другой оттенок, просто потемнело со временем.
Когда я впервые увидела необработанную ляпис-лазурь, то удивилась, насколько она яркая. До этого мне доводилось видеть только отшлифованные камни, и не самого лучшего качества, так что они казались мне довольно блеклыми. А еще меня поразили звездочки. Порода всегда содержит железный колчедан, так называемое «золото дураков», благодаря которому самые качественные куски ляпис-лазури выглядят точь-в-точь как небосвод. Неудивительно, что этому камню часто приписывали святость, ведь перед нами ну просто картинка вселенной в миниатюре. Глядя на звездочки колчедана на голубом фоне, я вспомнила еще одну картину, висевшую в соседнем зале с Микеланджело.
Это полотно Тициана «Бахус и Ариадна», написанное в 1523 году. Мне очень нравились его цвета. Казалось, великий мастер достал краски из шкатулки с драгоценностями, а не взял их с палитры. Кроме того, картина является воплощением чувственности, и это меня всегда забавляло. На ней изображен бог Бахус, который вместе со своими подданными вернулся из далекого путешествия. За его спиной упитанный немолодой херувим лениво развалился на ослике, а беспутный кентавр размахивает ногой какого-то несчастного животного, которым только что пообедал. Полуобнаженный Бахус видит красавицу Ариадну, которая тоскует оттого, что ее бросил возлюбленный, Тесей. Бахус похотливо тянется к Ариадне, а та вроде как и отворачивается, но понимает, что судьба ее изменилась.
«Забудь этого негодяя! — всем своим видом красноречиво заявляет Бахус. — Вот он я, и я подарю тебе весь мир, включая небо и звезды!»
Небо нарисовано ультрамарином, а в верхнем левом углу сияет созвездие из семи звезд. В этой части картины отсутствует перспектива, но, надеюсь, не оттого, что реставраторы слишком долго ее оттирали, просто Тициан хотел показать своего рода мираж — дескать, вот что ждет Ариадну, если она поддастся страсти. В 1968 году картину отреставрировали, и новый цвет неба вызвал дебаты, еще более жаркие, чем работы лауреатов премии Тёрнера в области современного искусства. Публике не понравилось то, что небо стало слишком ярким, посетителям галереи по душе была старая, выцветшая версия. Аргументировали это следующим образом: дескать, Тициан обладал тонким художественным вкусом, он не выбрал бы такой пошлый голубой цвет.
Кстати, критика в адрес художника звучала и раньше. Сам Микеланджело считал, что Тициан малость перебарщивает с цветами. Рассказывают, что якобы в 1546 году старый мастер даже посетил молодого художника; в целом он остался доволен, правда, отметил, что юношу в Венеции не научили с самого начала рисовать хорошо. На самом деле это важная тема дискуссий в тогдашней Италии, а именно — противостояние рисунка и цвета, хотя на самом деле спор шел о куда более фундаментальных вещах. Судя по «Положению во гроб», Микеланджело тщательно обдумывал каждый элемент композиции, а о цветах думал во вторую очередь, тогда как Тициан моделировал композицию уже во время работы, зато в его палитре было чересчур много красок, поскольку художник ставил во главу угла цвет. То был спор между спонтанностью и обдуманностью, между безрассудным Дионисом (или Бахусом, как привычнее для римского уха) и спокойным Аполлоном. О плюсах и минусах каждого из этих двух подходов ведутся горячие дискуссии, поскольку отчасти это спор о сути самого творчества.
Мы разговорились с торговцем. В конце 1970-х, еще до того, как СССР ввел в Афганистан войска, ляпис-лазурь пользовалась большой популярностью среди среднего класса кабульцев. Ее использовали как вложение денег наряду с серебряными монетами, из нее делали украшения, однако в последние два-три года афганцы, наоборот, стали избавляться от ценностей, поэтому на Куриной улице регулярно продаются и ляпис-лазурь, и серебряные монеты, причем по бросовым ценам. Дело в том, что Кабул стремительно нищает. Торговец рассказал нам о рудниках, где добывают ценный минерал, о том, что в Сары-Санг не допускали раньше женщин. Пока шахты работали, там трудились тысячи мужчин, но вот уже несколько месяцев, как в Бадахшане прекратили добывать ляпис-лазурь.
«Не знаю даже почему», — пожал плечами торговец.
А я вспомнила историю, которую прошлым вечером мне рассказал иностранный корреспондент. Ходят слухи, что во время правления моджахедов в начале 1990-х голубые вены «пересохли»: якобы сама природа протестует против режима.
Внезапно громкоговоритель на минарете ожил и призвал всех правоверных или, по крайней мере, послушных к молитве. Хозяин лавки быстро закрыл жалюзи, и мы какое-то время сидели молча в полутьме. Если власти узнают о том, что он занимается торговлей, когда предписано молиться, то бедняге не поздоровится.
«Так кого хочешь от веры можно отвратить», — заметила я.
Когда время, отведенное на молитву, прошло, торговец поднял жалюзи. Перед лавкой припарковалась подозрительная «тойота» — неофициальный автомобиль Талибана. Торговец, увидев, что внутри никого нет, явно испытал облегчение.
Итак, я стала обладательницей ляпис-лазури, хотя на то, чтобы раскрасить платье Богородицы, ее явно не хватило бы, разве что носовой платок нарисовать. Но как из камня сделать краску? Я проконсультировалась с трактатом Ченнини. Обычно итальянец высказывался о красителях критически: этот ядовитый, этот непрочный, этот не подходит для фресок. Но когда речь зашла об ультрамарине, Ченнини рассыпался в комплиментах: «Цвет выдающийся, прекрасный, идеальный, о нем нельзя сказать ничего дурного, и на его качество ничто не влияет». Правда, получить краску из ляпис-лазури было неимоверно трудно.
Вообще-то в состав породы входит целый комплекс минералов, включая гаюин, содалит, нозеан и лазурит. В лучших сортах содержится довольно большой процент серы, которая как раз и придает камню фиолетовый оттенок, а в породе похуже — карбонат кальция, из-за которого она кажется сероватой. Чтобы получить краску, сначала надо избавиться от всех примесей, включая звездочки колчедана, которые мне так нравятся. Для этого изготовителю краски приходилось временно превратиться в пекаря и, замесив тесто из измельченной ляпис-лазури, смолы, воска и льняного масла, оставить его на три дня, после чего тесто опускали в щелок (например, в древесную золу) или в воду, а потом еще несколько часов перемешивали с помощью двух палочек, пока вода не окрашивалась в голубой цвет. Получившуюся взвесь переливали в чистую емкость и ставили сушиться. Самым лучшим, «девственным», считался ультрамарин «первого отжима».
