не о том, — покачал головой ша Аскетилл, поворачиваясь к Рогуху и внимательно сверля того прищуренным взором тёмных глаз. — Сила орков в единстве, мы слабы поодиночке. Эти территории отданы нам, как подачка с барского стола. Почва в Светлой части Великого леса бедна, на ней ничего толком не растёт, идти возделывать землю в Тёмную часть — самоубийственное занятие! Да ты и сам это знаешь! И вот, столько столетий спустя, у нас родился маг! Да какой! Точнее, какая, но это неважно. И ты ерепенишься, боясь потерять свою, как там у людей говорят, ах да! Должность вождя мелкого крайнего племени! Ты дурак, али как⁈ — разозлился шаман, потрясая в воздухе своим кривым посохом.
— Тише ты, тише! — шикнул на него вождь, и с громким раздражённым щелчком сомкнул тяжёлые челюсти.
— Нужно сплотиться. Это единственный шанс оркам выжить среди людей, эльфов и гномов. Нас мало, друг мой, и с каждым годом женщины рожают всё меньше детей, а они, в свою очередь, становятся мельче, слабее и неувереннее, да ты и сам погляди, — фыркнул орк, — словно природа решила забыть, какими орки были могучими воителями!
Вождь Рогух знал обо всём этом, а также он уже выбрал путь, разговор с ша Аскетиллом лишь утвердил его в правильности своего решения.
На следующий день, когда трое вождей, шаман и несколько старожилов собрались вокруг костра, первым заговорил Рогух.
— Моё племя пойдёт на помощь брату Ансгару. Освободим наши земли от мерзости, имя которым — работорговцы.
— И мы пойдём, — вслед за ним поднялся Гобьёрг, — вот только ты не сказал, что будешь делать, после того как мы победим? Пойдёшь ли в Новый город орков, отведёшь ли туда всё своё племя?
— Пойду, — тяжело роняя слова и стараясь не обращать внимания на бурю, снова взметнувшуюся в душе, отчеканил Рогух, его ответ сильно удивил всех остальных и заставил задуматься. Крепко задуматься. Ведь Рогух слыл мудрым вождём и был чудовищно сильным берсерком.
— Детей я возьму с собой, — поднялся ша Аскетилл, — своими тропами доведу до ша Сиира. Раз уж ему нужны ученики, пусть получит их как можно скорее.
* * *
— Нэр, слышишь? — юный Никас, только-только получивший ранг помощника охотника, встревоженно вгляделся в реку. — Шлепки…
Нэр отвлёкся от разделывания тушки прыгнула, отложил в сторону острый нож, коим он сильно гордился — подарок отца, и тоже прислушался. Время близилось к закату, и совсем скоро солнце отправится за горизонт, а обережные огни защитят их от нечисти, что может прийти к их поселению ночью.
— Ничего я не…
Плюх, шлёп-шлёп.
— Слышу, — договорил он и прислушался, весь обращаясь вслух, сосредотачиваясь на новой цели, — кто-то движется по реке в нашу сторону… оттуда, — добавил он, определив направление, — беги к вождю, живо! — приказал он помощнику и Никас сорвался с места, длинные, сильные ноги понесли его к самому большому шатру в селении.
— Кто в такое время, да ещё и по реке, может к нам пожаловать? — пробормотал молодой орк, беря нож удобным хватом и до рези в глазах вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Кровь берсерка вскипела, мышцы забугрились, челюсть выдалась вперёд, неполная трансформация давалась Нэру уже гораздо легче, чем пару месяцев назад, но воплотиться в зверя полностью он всё равно так и не смог, сей факт вгонял его в уныние и бессильную злость. Таких, как он называли — половинчатыми, и это до боли в сердце оскорбляло дух воина, что сидел в нём и требовал выхода. А он не мог его выпустить.
Вождь и десяток лучших воинов, что сейчас пребывали в поселении, поравнялись рядом с ним. Им не нужно было говорить: они прекрасно всё расслышали, а потом и увидели.
Большая лодка показалась из-за излучины.
— Кто это? — негромко пробормотал один из воинов.
— Это, кажется, орки, — неуверенно добавил другой.
— Орки⁈ — вторили иные.
И действительно через некоторое время все они прекрасно разглядели в лучах практически закатившегося солнца четырёх путешественников, один из них стоял гордо, даже с вызовом, вскинув голову, опираясь на огромную секиру. Одет он был с ног до головы в необыкновенной красоты броню.
Лодка мягко стукнулась об пологий песчаный берег, двое из незваных гостей выпрыгнули наружу и шустро вытащили шлюпку на сушу, после чего замерли, ожидая спутников.
— У них всех нагрудники и наплечники из сейки, — не удержался от восклицания вождь Зорг, прекрасно разглядев прибывших.
— А у главного ещё и латная юбка обшита пластинами из неё же, — добавил его первый помощник и лучший друг, Жльёг.
Как сказала бы Аруна: на лицах всех присутствующих проступила крайняя степень офигевания-обалдевания. Что не могло не обрадовать ша Сиира, внимательно следившего за эмоциями всех встречающих. И ему невероятно понравился полученный эффект от демонстрации.
— Опасности нет, — махнул рукой вождь своим напряжённым бойцам, — с ними ша Сиир, Верховный шаман всех орков.
Ша Сиир откинул капюшон, которым прикрывал лицо, дабы народ смог убедиться, что угрозы действительно никакой нет. Шаман первым двинулся в сторону встречающих, чуть впереди него пристроился тот самый, практически с ног до головы облачённый в странные доспехи, муж.
Сейка — необыкновенное дерево, впитавшее в себя силу Тёмного леса, ставшее крепче любого самого лучшего железа. Сейка — идеальный проводник, накопитель и усилитель любой магической энергии. Вождь Зорг даже представить боялся, сколько может стоить такая броня. А по уму выходило, что она и вовсе бесценна!
— Халу, Зорг! — усмехнулся шаман, стукнув своим посохом об землю. — Долгие лета тебе и твоим близким.
— Халу, ша Сиир! И тебе не хворать! Пусть духи будут милостивы к тебе, шаман, — ответил вождь. — С чем прибыли? — хмуро поинтересовался он, чувствуя, что привычно-спокойные дни вскорости могут кануть в Лету и только от него будет зависеть, насколько быстро это произойдёт, а чуйка вождя никогда не подводила…
— Вы меня не слышите! Или не хотите! — воскликнул ша Сиир, голубые вены на его лице вздулись, кожа позеленела от гнева. — Работорговцы — наши общие враги. Мы идём показать им, что это наша земля! И они не имеют никакого права пленить наших женщин и убивать детей. Вождь Ансгар уже показал себя, как удачливый предводитель, с холодным рассудком и горячим сердцем!
— Верховный шаман прав, — негромко сказал вождь
