Убъю!!!
Быстро вскочив, я, что есть мочи, рванулся вперёд. Впереди мелькали спины Гонды и Марка с Лузгой, за ними, довольно сильно приотстав, натужно сопел Силантий. Сил, после никому ненужного забега в начале преследования, у него, судя по всему, почти, не осталось. Вот и решил меня стае скормить. И от недруга разом избавиться, и для себя времени немного выгадать. Глядишь, и успеет до ворот добежать, пока меня пережёвывать будут! Вот только моего желания поквитаться не учёл! Довольно быстро настигнув своего недруга, я заботливо толкнул его в спину, придавая ускорение.
— Извини, дружище, — я зло сплюнул, оставляя трепыхаться в грязи, тонко завизжавшего Силантия. — Но с меня должок причитался! Возвращаю!
Телеги, между тем, неумолимо уходили вперёд, одна за другой проскакивая через ворота.
Я начал выдыхаться. Пот заливал глаза, ноги стали точно ватные, но я упорно продолжал бежать, глядя себе под ноги, отлично понимая, что если упаду, то вновь подняться уже не смогу. До ворот оставалось всего пара десятков метров, когда дорогу перегородил очередной зверь, с опаленной с одного бока шерстью. Пасть ощерилась в хищном оскале, обнажив крупные клыки. Задёрнутые паволокой бешенства глаза, с лютой ненавистью уставились на меня. Время встало, прекратив свой неумолимый бег. Все звуки исчезли, растворившись в глубинах подсознания. Мир сузил свои рамки до крохотного пространства, внутри которого были только я и моя смерть. Волколак ощетинился, поджал задние ноги, изготавливаясь к прыжку, прыгнул, распластав в воздухе своё мощное тело, и тут же рухнул, как подкошенный, в бессильной ярости пытаясь, дотянутся до торчащего в боку болта.
— Беги, дурак! — пронзительный крик Гонды, выдернул меня из ступора. — Беги, Лишний тебя забери!
И мир вновь взорвался, наполнившись натужным рёвом быков, злобным рычанием оголодавшей стаи и скрипом закрывавшихся ворот.
Я охнул и бросился вперёд. Раздавшийся сзади полный боли и непередаваемого ужаса вопль Силантия, придал сил на последний рывок. И всё же я не успевал. До ворот оставалось буквально несколько метров, но массивные створки уже почти сошлись, оставляя между собой лишь небольшую, стремительно уменьшающуюся, щель.
— Что же вы, гады! — со свистом хватая воздух, с трудом прохрипел я, в безнадёжном отчаянии, сумев ещё чуть увеличить скорость. Внезапно движение створок замедлилось. Послышалась непечатная ругань и какая–то возня. Я как раз подлетел к воротам, чтобы увидеть, как дюжий мужик, с утробным хеканьем, припечатал кулаком в лицо вцепившемуся в него Гонды и тут же вновь потянулся к воротам. Мой друг кубарем покатился прочь, скрывшись из виду. Но мне и этого мгновения хватило! Буквально сдирая с себя одежду вместе с кожей, извиваясь ужом, я каким–то чудом протиснулся в микроскопический проём и рухнул уже за воротами, судорожно хватая губами воздух. Сунувшемуся следом волколаку, стоящий наготове воин, разрядил арбалетный болт прямо в брызжущую кровавой слюной пасть. Вокруг поднялся невообразимый гвалт.
— Тяните эту тварь вовнутрь! — взревел Невронд, подскакивая к воротам и ткнув в проём мечом. — Вои! Все к воротам! Ежели ворвутся — беда будет!
Двое мужиков, схватив переставшего дергаться волколака за передние лапы, с натугой потянули на себя. Получалось плохо. Зажатый створками, зверь застрял намертво, а чуть приоткрыть их, перед рвущейся вовнутрь стаей, мужики не решались. Но и ворваться, сквозь слишком узкую щель, стая не могла и двое воинов, шустро работая мечами, их уверенно сдерживали. Третий, высунувшись из–за их спин, вновь разрядил в проём арбалет. За воротами обиженно взвизгнули.
— Слабомерки убогие! — к побагровевшим мужикам, на помощь, подбежал какой–то кряжистый седой дедок и, оттолкнув одного из них, рывком потянул зверя на себя. Тот лишь чуть сдвинулся.
— Нукася! — Невронд, успевший где–то раздобыть здоровенный топор, с утробным хеканьем, начал рубить здоровенную тушу. Во все стороны полетели кровавые брызги. Воздух сотрясла отборная ругань.
— Выталкивайте его наружу! — потряс окровавленным топором Невронд, уполовинив всё–таки зверя. — Да поживей, увальни неповоротливые!
Подбежало ещё несколько мужиков и длинными деревянными шестами упёрлись в окровавленные остатки волколака. Вновь гулко щёлкнул арбалет. Накинув на ворота толстенный деревянный брус, бородач облегчённо вытер обильный пот. Окрестности огласил разочарованный вой, упустившей добычу стаи.
— Вроде живи, друже.
Толчок, локтём в бок, окончательно привёл меня в чувство. Гонда плюхнулся рядом, потирая рукой лицо.
— Спасибо тебе дружище, — с чувством ответил я. Слова никак не хотели проталкиваться сквозь окаменевшие губы, язык не ворочался, а лёгкие, казалось, вот–вот разорвутся на части. — Если бы не ты, то всё, конец бы мне. Чудом выжил!
— Я бы на вашем месте не был в этом так уверен, недошлёпки поганые! — нависший над нами дед в окровавленном тулупе был в ярости.
— Чего озлился, дядька? — Гонда, сохранивший сил побольше чем я, поднялся на ноги.
— Чего озлился, говоришь? — потянулся к нему дед. — А по чьей вине я тулуп почти новый испортил? Ты чего выкормыш айхи у ворот под ногами путался? Чуть волколаков в деревню не привёл, паскуда! А ты знаешь тварь, что за такое бывает?
Гонда заметно побледнев, промолчал. К месту скандала стали придвигаться и другие мужики, заинтересовались обозники, промелькнули испуганные лица Марка с Лузгой.
— Он же меня спасал, — решил заступиться за друга я и, срывая накопившуюся злость, добавил. — Не по–людски это — человека на растерзание волкам оставлять, — и заметив, что к нам подошёл нахмуренный Невронд, обличительно добавил. — А вы даже перед целым обозом ворота закрыть норовили!
— Тебя сопляка спросить забыли! — аж взвился дед. — Ты ещё учить меня будешь! Из–за тебя помёт нерюха, между прочим, чуть беда не случилась! Другие вон куда шустрее оказались! Вмиг ворота проскочили, а ежели такой нерасторопный, то сам и виноват! Другим наука будет! А сейчас мы с вас шкуры спустим, к Лишнему!
— Ты борода голосить то прекрати, — решил вмешаться Невронд. — Наказать бы их надо, да только не в твоей это власти. Они теперь по воле Троих господине князю принадлежат. Только он, да храм Троих, в их животах, теперича, вольны. Ты мне лучше ответь. Почему ворота перед обозом закрывал? — Невронд нехорошо прищурился. — Аль не видел, чей он?
— Троими клянусь, не распознал! — сбледнул с лица староста. — Мало ли обозов сейчас до Вилича идут. Осень чай. Расторговаться людишки спешат. А как знак, значитса, храмовой узрели, так сразу открывать кинулись! Сами же видели! Мы Троих чтим! И пятину
