я больше не генерал, — огорошил он меня новостью. — Признал, что бесконечные сражения — не мой путь. Хватило мне крови.
— Хелл?
— Да, он занял моё место. Скажу прямо: не уверен, что это хорошо.
— Догадываюсь, о чём ты.
— Он из тех, кто вечно ищет драку. Всего за год нас начали опасаться.
— Разве это плохо?
— Хорошо, если страх умеренный. Такой, который остановит от лишней агрессии. Плохо, если страха слишком много. Столько, что толкнёт на отчаянье. Знаешь, я всякое о веере узнал. В том числе то, как некоторые народы уничтожали, если они позволяли себе слишком много. Уверен, ты знаешь примеры.
— Знаю. Так и что Хелл? Сам нападает?
— Нападает. Он воин до мозга костей. Но лучше ты сам на него посмотри и разбирайся. Сейчас он самый сильный среди нас. И не сказать, что открытый к диалогу.
— Дай угадаю, это не всё, что изменилось?
— Проблема Хелла — это во вторых. Не думай, что я жалуюсь. У нас хватает трудностей и опасных моментов. Это нормально в любом деле. Быть может, ты часть этих проблем решишь. Или прибавишь новых.
— По твоей улыбке вижу, что ты рад, что не тебе с новыми проблемами разбираться, — улыбнулся я.
— В какой-то степени да, рад. Пойми меня правильно. Сейчас настало то время, когда я верю, что нам больше не угрожает вымирание. Не надо каждую секунду бояться, что тебя убьют. Не надо переживать за семью.
Переживать за семью… У меня теперь тоже есть ребенок. Я пока не осмыслил это, но одно знаю точно. Я обязан позаботиться о безопасности дочери.
— Поэтому я надеюсь, что это сохранится. Какие у тебя мысли на этот счёт?
В этом одном вопросе было видно, насколько Герман отдалился от пути воина. Первое, что его беспокоило — мир и спокойствие.
Раньше бы меня это разочаровало, а сейчас… Что-то внутри и правда сломалась. Я бы и сам не отказался, чтобы мой ребенок жил в мире, а не на войне.
— У меня нет планов объявлять войну… — сказал это и понял, что вру, — Почти. Но ничего такого, что разрушит тихую идиллию у нас на Земле.
Герман вздохнул. Так вздохнул, как делают люди, видя перед собой стихийное бедствие.
— Что ещё расскажешь, дружище? У тебя ведь и в-третьих припасено?
— Марта. Она полностью свой отдел отделила от государства.
— Как она могла его отделить? — заинтересовался я.
— Создала свой клан.
— Из тех, кто не входит в государство?
— Да.
— А наши психики что?
— Они тоже под её рукой. Лучше у неё узнай подробности. О её делах никто ничего не знает.
— Молодец, она. Если никто на неё управу не нашёл, это делает ей честь.
— Скоро ты узнаешь, что происходит с теми, кто стоит на самом верху, — вздохнул Герман, — Но об этом уже не я тебе расскажу. Удачи, Эрнест. Надеюсь, нас и правда ждут спокойные дни.
Герман ушёл, оставив меня в задумчивости.
***
Следом за ним никто так и не пришёл. Я посидел, подождал минут пятнадцать, удивился, задумался, сделал выводы и сам вышел на улицу. Если не хотят по хорошему, то надо напомнить, кто здесь батя.
Кхм… Батя в прямом и переносном смысле теперь.
Всё никак не привыкну к новому статусу.
Подойдя к двери, остановился и задумался ещё раз. Первое моё желание, выйти и задоминировать всех, чтобы берега не путали. Но сейчас другая мысль пришла. Какой смысл в этом? Разве только в том, чтобы кто-то не захотел меня устранить.
То, что люди приносили клятвы — я не сомневался, что найдутся способы их обойти. Достаточно вовремя отвести глаза, чтобы убийцы прошли на нашу территорию и добрались до моего дома. Люди существа хитрые, всегда найдут лазейки.
С другой стороны… А не самый ли это подходящий момент, чтобы отойти от дел? Забрать Сашу и дочь, улететь куда-нибудь в горы и жить там, пока ребенок не вырастет. Совершенствоваться я смогу в любых условиях и в любом месте. А если будет нужно, отправлюсь снова в путешествие.
Нет, так не пойдёт. Если я захочу отправиться куда-то, то должен быть уверен, что моя… да, теперь это не просто девушка, а часть семьи… Я должен быть уверенным, что моя семья в безопасности. Значит, государство нужно перестроить так, чтобы оно служило щитом, который не пустит врагов и мечом, который отразит любое нападение.
А для этого придётся напомнить населению, кто здесь главный.
Выпустив убийственную ауру, я сделал то, что понятно любому воину, умеющему читать намерения — показал, что готов к драке. Бросил вызов.
И предложил бросить вызов мне.
Правда, сделал я это не совсем так, как обычные воины. Ауру я подкреплял волей.
***
Хелл стоял на крыше и думал. Думал о том, куда ведет его судьба.
Давно в нем копилось напряжение. Душа рвалась к свершениям. В веере хватало угроз, белая империя продолжала существовать и копила новые силы, чтобы отомстить. Мужчина не сомневался, за кого они возьмутся первым делом, как только восстановятся.
К сожалению, мало кто это понимал.
Поэтому нет-нет, а у мужчины мелькали мысли взять всё в свои руки. Он бы легко с этим справился. Армия полностью подчинялась ему. Никто не смог бы выйти против него и оспорить право сильнейшего.
Разве что Марта — тёмная лошадка, но Хелл был уверен, что договорится с женщиной. Она тоже была воином и жаждала битвы.
В этих размышлениях проходил месяц за месяцем. Стали поговаривать, что князь, их правитель, исчез и сгинул. Хелл не имел ничего против Эрнеста. Кроме очевидного факта — как правитель он никакой. Вечно где-то продает.
Хелл уважал его, как воина, но… Так просто было взять власть в свои руки и защитить мир…
Когда Эрнест вернулся, Хелл воспринял это с насмешкой. Что за детский сад выпускать ауру и давать о себе знать? На возвращение князя никто не обратил внимания и он злится?
Понятно, что он звал на доклады, но Хелл проигнорировал это. Захочет — пусть сам приходит. Что будет дальше — мужчина не знал.
Он ждал. Сам не зная чего.
И дождался. Когда аура вспыхнула второй раз, бросая вызов, Хелл оскалился. Видит истинный бог, он был не против подраться.
Но когда следом хлынула воля, разлетелась на большую часть города и заставила замереть ВСЕХ горожан… И самого Хелла тоже… Когда он попытался вырваться, но чужая воля лишь окрепла, тогда воин понял, что драка отменяется.
Стоя на крыше, Хелл задумался о том, что
