Читаем без скачивания "Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Успокаивающе беру ее ладонь в свою.

– Машенька, солнышко моё, но что может случиться? Все дела идут нормально. Это обычная рабочая поездка. Согласись, я же не мещанин Белопупов, чтобы сиднем сидеть под теплым боком у жены.

Но даже придуманная мной смешная фамилия не оказала никакого эффекта на обычно смешливую девушку.

Она кивает.

– Да, я понимаю. Но всё же. Тот раз, вылетев во Владивосток, ты добрался лишь до Мариуполя. Сейчас ты вновь собрался в те края. И у меня дурное предчувствие.

Демонстрирую бодрую шутливость.

– Вот видишь, если что-то случится, то я далеко не улечу и быстро вернусь. Но ты же сама знаешь о большой важности мероприятия. Я должен быть там и заложить первый камень в основание. Это история и это пропаганда. Поколения будут расти на этом факте.

– А может, ты поедешь поездом? У нас же прекрасный поезд. Несколько лишних дней туда, несколько лишних дней сюда – не так важно. Я буду ждать тебя сколько нужно.

Улыбаюсь виновато.

– А, понял, это я тебя вчера напугал рассказом про катастрофу дирижабля «Гинденбург». Ну, во-первых, его ещё не построили, во-вторых, его точно не назовут этим именем, в-третьих, этот дирижабль совершил множество рейсов, и всё было нормально. Я же тебе рассказывал, что были версии про то, что на «Гинденбурге» сработало устройство, которое заложили заранее для диверсии. К тому же в водород «Империи» добавляют примеси, которые значительно снижают пожароопасность. Ты же сама много раз летала на дирижабле. Полковник Кононов отличный специалист своего дела, настоящий профессионал. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

Маша сжала ноги, подбадривая Европу, и мы двинулись рысью. На женских седлах она не каталась принципиально, равно, как и не любила прогулочные выезды. Она предпочитала скорость, ветер в лицо, единение со своей лошадью. Это же касалось всего остального. Автомобилей. Мотоциклов. Яхт. Даже велосипедов.

Платья всё больше томились в гардеробе, поскольку императрица, наслушавшись моих рассказов, и на основе моих рисунков, заказала себе несколько брючных костюмов, и для выездки, и для езды на мотоцикле, и, конечно, для поездок на своих личных авто.

Да, мы опять проговорили вчера весь вечер, прежде чем добраться до постели. Разговор был долгим и часто непростым.

День за днем императрица буквально выпытывала у меня подробности будущего на ближайшие сто лет. Всё. Историю. Развитие технологий и средств связи. Свершения. Катаклизмы. Эпидемии. Ход войн и переворотов. Научные открытия и Нобелевские премии. Короче – всё.

Конечно, я не всё помнил из истории. Если тот же ход Второй мировой войны или освоение космоса я помнил неплохо, то вот кому и за что присуждали Нобелевские премии, я вспоминал с большим трудом. Ну, Эйнштейн, ну Шолохов. Бор, Герц, Ферми, Черенков и Ландау. Горбачеву зачем-то дали, хотя надо было дать ему отнюдь не премию. И крепко так дать.

Я видел, как пылали восторгом глаза Маши, когда рассказывал про нынешнего учащегося Звездного лицея Сергея Павловича Королева, про Цандера, Глушко, Шаргея (он же Кондратюк), о многих других. О первом в мире космическом спутнике. О Юрии Гагарине, о его улыбке и знаменитом: «Поехали!» О подвиге народа, который за полтора десятка лет, после чудовищной войны и жуткой разрухи, сумел подняться в космос. Я видел гордость в её глазах, я слышал, как замирало её дыхание, и в этот момент она была русской на все тысячу процентов.

Она смеялась, когда я ей рассказывал интересные и забавные случаи из нашей и мировой истории.

Маша заметно сникла, когда поняла, что никакого бурного освоения космоса не произошло, что дальше спутников связи и шпионских орбитальных аппаратов мы реально не продвинулись. Что полет человека на Луну стал лишь пафосным эпизодом. Что никаких орбитальных городов у нас нет и не предвидится. Не знаю, что она там себе нафантазировала, слушая горячие речи того же Циолковского, но в её глазах стояло такое разочарование, словно у неё украли мечту.

Она была в шоке от ядерного оружия и возможности многократно уничтожить жизнь на планете за считанные минуты.

Я видел её боль и ужас, когда рассказывал ей о страшных потерях в Великой Отечественной войне, о битве под Москвой и о Сталинграде. О зверствах нацистов. О разрушенных городах и сожженных вместе с жителями деревнях. О Ржеве, где погиб Андрей Романов – мой дед по отцу, и о битве за Берлин, где на ступенях Рейхстага, пройдя всю войну, погиб мой дед по матери – мой нынешний сын Мишка Романов-Мостовский. Я рассказывал о голоде, и о войне Гражданской. О революциях. О том, как брат пошел на брата. О том, как сначала распалась Империя, а потом распался Союз. О Второй Смуте и о том, что мы и к 2015-му не достигли уровня СССР. О лихих девяностых, семибанкирщине и бандитах. О голодающих и умирающих в нищете стариках, отдавших всю свою прежнюю жизнь Отечеству. О том, как правили нами западные посольства. И о том, как доктора наук вынуждены были ездить челночниками по всяким Турциям, не имея возможности не только заниматься своим делом, но и просто накормить свои семьи. И не только доктора. Это было особенно контрастно слушать, находясь на собственном острове в Мраморном море, когда твоя Империя процветает и уже раскинулась на все эти земли.

Она плакала. Часто рыдала. Да и я сам едва сдерживал слёзы, глядя на своё прошлое будущее со стороны. Но меня словно прорвало. Господи, неужели в своём будущем я был готов с этим всем мириться? Мне было стыдно за самого себя. Я думал тогда лишь о себе, как выжить и как устроиться в той новой капиталистической реальности. Как и большинство из нас.

Моё будущее стало для неё шоком.

Я видел её ужас. И её решимость никогда такого не допустить.

Никогда.

Никогда в нашей новой истории.

Что ж, попаданец и его августейшая жена. Двое на российском престоле. Двое, знающие будущее.

Термоядерная смесь.

И я ловил себя на мысли, что, быть может, мне нужно было раньше всё это ей рассказать. Возможно, мне было нужно раньше разделить с женой тяжесть моей чудовищной ноши.

Нет, я жалел её. Как может жалеть по-настоящему любящий человек.

Добровольно я бы ей это не рассказал никогда.

Ни за что.

Но как там сказала Маша тем вечером?

«Может, это и хорошо, что ты знаешь будущее. И теперь знаю точно, что у меня – великий муж. Михаил Великий. Дети будут искренне гордиться тобой. Правда, я вот думаю, когда именно посвящать детей в эту тайну?

Я опешил.

– Но зачем, любовь моя?

Любимая оценила меня взглядом.

– Для того, дорогой, чтобы они понимали свою избранность и свое предназначение. Одно дело просто унаследовать корону, а другое – воспринимать ее как миссию. Для кого-то миссия – это Скрижали Завета, для кого-то Град на Холме, кому-то поиски Грааля, а в нашей царственной семье миссия – это ты. Ты и наследование твоей миссии – не допустить твоей истории у нас. Мне кажется, ради этого стоит править и стоит жить».

И мне тогда стало спокойнее на душе. Если со мной что-то случится, то Маша продолжит мое дело. И воспитает детей, как надо.

Верю. Она сможет.

Глава 1

Императрица, смотрящая на звезды

Императрица смотрела на звёзды. Благо подсвеченный прожекторами багряный императорский щтандарт развевался на вершине Острова вне нашего поля зрения и не мешал её наблюдениям.

Звёзды…

Вероятно, мы самая необычная пара в истории. Итальянская принцесса из тысячелетнего Савойского дома и ваш покорный слуга, случайно перебравшийся сюда из года 2015-го.

Обнимаю любимую молодую жену, расслабленно положившую голову мне на плечо. Наших детей уже отправили спать, так что нам ничего не мешало сладко заниматься друг другом, в перерывах романтически глядя в ночные небеса и провожая взглядом мелькающие в черной вышине метеоры.