Они осторожно поднялись по лестнице на этаж выше, прислушались. Стрельба велась из какой-то комнаты, и, судя по коротким, экономным очередям, стрелок был опытный.
– Савельев, у тебя гранаты есть?
– «Лимонка» осталась.
– Я страхую. А ты аккуратненько, сапожищами не топая, подбираешься к этой комнате по правой стороне коридора и бросаешь в нее гранату. После взрыва еще очередь из автомата дай.
– Не учи ученого! А почему по правой стороне?
– Чтобы мне сектор обстрела не перекрывать!
Савельев хмыкнул и вытащил из кармана «Ф-1» – гранату оборонительную, мощную. Прижавшись к стене, он стал приближаться к комнате, откуда слышались звуки выстрелов.
Игорь стоял у стены с левой стороны коридора. Увидев, что Савельев уже почти у цели, он опустился на одно колено и вскинул «Штурмгевер». Покажись кто-то из немцев в коридоре – срежет сразу.
Савельев вырвал чеку гранаты, швырнул ее в комнату и прижался к стене.
Ахнуло здорово. В закрытом помещении и звук сильнее по ушам бьет, и осколки от стен рикошетируют, потому у находящихся там шансов уцелеть мало. Да еще и морпех не стал ждать, когда осядет известковая пыль, а встал в дверном проеме и полоснул автоматной очередью.
– Готов!
Игорь подошел.
У окна лежал здоровенный эсэсман, прямо бугай. На правой петлице – руны в виде двух молний, на подоконнике – «МР38/40» валяется.
Игорь осторожно выглянул в окно: в полусотне метров на земле – несколько убитых краснофлотцев.
– Вот сволочь! – выругался Савельев.
– Эсэсовец, чего ты хочешь? А они все упертые фанатики. Пошли осмотрим все помещения.
В комнатах – поломанная взрывами мебель, трупы. Если брать всех немцев, что убиты в здании, то их тут не больше взвода, но они наших морпехов вдвое больше при штурме положили.
Игорь понял, что город немцы легко не сдадут – они и на оккупированной территории держались стойко. А тут уже немецкая земля, и за каждый клочок ее они будут драться упорно.
Игорь и Савельев спустились вниз, на первый этаж.
– На втором и третьем этаже зачистили, – доложил Игорь политруку.
– Продвигаемся дальше, вон к тому зданию.
Но морпехи запротестовали:
– Магазины пустые, патронов по пригоршне осталось, гранат нет. С чем штурмовать?
– Собирайте трофейное оружие. Катков же себе нашел!
Легко сказать! Немецкий пистолет-пулемет «МР38/40» хорош в ближнем бою, при штурме здания, в траншее во время рукопашной. Но патрон для дальнего выстрела слабоват. А вот «Штурмгевер» Игорю понравился.
Морпехи набили магазины патронами – у кого они были.
Из разбитого окна здания соседние дома видны – всего-то полсотни метров! Но попробуй эти метры преодолеть, когда кажется, что из каждого ствола именно в тебя и целят!
Покинув захваченное врагом здание через окна, морпехи собрались за низким кирпичным забором.
Политрук поднялся первым, руку с пистолетом вскинул:
– Вперед, в атаку!
И почти сразу же упал, сраженный пулей.
Здание стояло к морпехам торцом, на каждом этаже – по одному окну, и все представляют собой амбразуры. Три этажа, три пулемета… в лоб не взять…
Здания старой постройки, из кирпича, стены только пушечным снарядом и прошибешь.
Но Игорь решил по-иному. В разведке пословица есть: «Не можешь перелезть через стену – сделай подкоп».
В Германии все здания соединены между собой ходами – в них проложены трубы водоснабжения, канализации, телефонной связи. Вот по такому ходу и решил Игорь проникнуть в здание. Коротко рассказал о своем плане морпехам.
– Мне в помощь пару человек нужно, – закончил он свой рассказ.
Идти с Игорем вызвался уже видевший его в бою Савельев, и еще один морпех, уголовного вида, с золотой фиксой на переднем зубе. Морпех представился Толиком, но потом поправился – Анатолий. Игорь присмотрелся к нему: на пальцах наколки синие – блатной.
Они договорились с морпехами, что если удастся пробраться в дом и завязать бой, пусть они в атаку идут, поддержат. Сколько немцев в доме, неизвестно, если много – долго не продержаться.
Игорь с морпехами спустился в подвал. Там было чисто, никакого мусора. Выключатели нашли сразу, у входа. Раздался щелчок, зажегся свет.
Морпехи направились к северной стороне дома. Здесь проход был, но его заложили мешками, и сделали это плотно, без просвета.
Игорь ухватился за верхний мешок:
– Савельев, помогай.
Толик цыкнул сквозь зубы:
– А если они заминированы?
– Тогда ты через минуту перед апостолом Петром предстанешь, – бросил ему Игорь через плечо.
Мины или растяжки если они есть, то с той, с противоположной стороны. Мешки от осколков и взрывной волны прикроют.
Разобрали часть мешков, Игорь просунул руку, провел ею: нигде ни проволоки от растяжки, ни корпуса мин.
– Кто самый смелый? – подколол Игорь Толика.
Но Блатной стушевался.
– Мина – она дура, а мне по-глупому погибать неохота.
Игорь полез первым. Страшно, в проходе темно, лишь слышен звук падающих капель. Он взялся за трубу и, держась за нее, как за путеводную нить Ариадны, двинулся к другому проходу. Если немцы на выходе поставили хоть одного солдата, одной очередью он положит всех троих, в тесном и узком коридорчике спрятаться, укрыться негде.
Блатной полез последним. Игорь недоумевал про себя: если трусит, зачем вызвался идти? И стоит ли на него надеяться?
В очередную баррикаду из мешков Игорь уперся на выходе. Приложил ухо, прислушался: вроде за мешками тихо. Потянув на себя мешок, свалил его на пол. И в этот момент из-за мешков раздался голос – кто-то спрашивал по-немецки:
– Кто там?
Игорь приложил палец к губам и обернулся к морпехам. Те поняли – надо молчать.
Через небольшое отверстие от вынутого мешка приникал скудный свет.
– Я Гюнтер, из фольксштурма, – ответил Игорь, а сам движением рук в обе стороны дал морпехам сигнал – встаньте в стороны.
В этот момент в проеме показалась голова пожилого немца в форменном кепи.
– Покажись.
А что можно увидеть в маленький проем? Только голову.
Игорь поднялся и показал «Штурмгевер».
Почему-то вид немецкого оружия убедил немца. Он, наверное, подумал, что русские с берданками воюют или с «ППШ».
– Ладно, разбирай, пару-тройку мешков можно, – соизволил разрешить немец.
Игорь вытащил один, второй, а за ними – и третий мешок. Отверстие оказалось достаточным, чтобы пролезть.
Блатной достал из ножен на поясе финку и вопросительно посмотрел на Игоря. Ага, он ножом немца снять хочет, чтобы без стрельбы можно было обойтись…
Игорь согласно кивнул и сказал в дыру:
– У меня одна рука ранена, я ногами вперед полезу.
Савельев вместе с Игорем подсадили Блатного ногами вперед в дыру среди мешков и стали его толкать. Толик, зажав во рту клинок, помогал им руками. Вот он спрыгнул, раздался легкий шум и вскрик. Тут же его лицо показалось в дыре:
– Чего застыли? Лезьте!
В лаз среди мешков Игорь пролез первым, за ним Савельев.
Пожилой немец лежал на полу рядом с мешками, на груди – колотая ножевая рана. Форменное кепи валялось рядом, в остальном же он был одет в обычную гражданскую одежду. И карабин старый, наверное, ровесник деду. Сидел бы дома – жив бы остался…
Они пробежали по скудно освещенному подвалу к лестнице, прислушались. Движения и разговоров на первом этаже не было слышно, только глухо доносились пулеметные очереди.
Игорь поднялся по лестнице первым, за ним – морпехи.
– Парни, сзади прикрывайте!
Сам прижался левым плечом к стене – для устойчивости.
В торце коридора, у окна он вдруг увидел пулеметный расчет. Немцы назад не смотрели… Ой, зря! Смерть сзади, в тридцати шагах.
Игорь приложил к плечу «Штурмгевер» и дал очередь. Оба пулеметчика упали замертво.
– Братва, быстро по комнатам!
Морпехи пробежали комнаты. Ни в фасадных, ни в тыловых комнатах противника не было.
Когда они вновь собрались на лестничной площадке, Толик поинтересовался:
