– Я поеду, – вдруг сказала она с решительным видом и тем самым отрезала себе все путик отступлению.
Лондон нисколько не изменился, он остался прежним – шумным, грязным, полным деловой суеты. По приезде Антуанетта заняла номер в одной из лучших гостиниц и в назначенное время, ближе к полуночи, приехала в клуб «Афродита».
Хозяйка встретила ее у входа и ласково обняла.
– Я так рада видеть вас, Антуанетта! Вот поглядите, какие приятные изменения.
Антуанетта рассмеялась и в ответ обняла владелицу клуба.
– Да, вижу, двери у вас новые, мадам. В последний раз они висели, полусорванные, на одной из петель.
– Ха, лорд Эпплби пострадал гораздо сильнее. Он сейчас в заключении.
– А леди Эпплби? Как она? Я ничего не слышала о ней после… того случая.
– Разве Гейбриел вам ничего не рассказывал, моя дорогая?
– Я давно не виделась с ним, мадам. Я все время жила в Суррее.
– Леди Эпплби поселилась в доме лорда в Мейфэре, но, по всей видимости, ей придется продать его, чтобы заплатить долги мужа. Жизнь не всегда справедлива, не так ли?
– Очень несправедлива. И любовь тоже несправедлива, мадам, – вдруг вырвалось у Антуанетты, которая сама не понимала, с чего это ей вздумалось говорить о любви, – видимо, сказалось влияние Афродиты.
Куртизанка вздохнула и покачала головой, как будто перед ней стояла маленькая девочка. Впрочем, женщине с таким большим жизненным опытом Антуанетта действительно казалась наивным ребенком.
– Антуанетта, неужели любовь пугает вас? Так не должно быть. Вы должны жить и наслаждаться жизнью, а не прятаться от нее.
– Но разве я прячусь? В противном случае вы бы не увидели меня у себя в клубе, – возразила Антуанетта. – Вы просили меня приехать чуть пораньше, мадам. Что вы хотели мне показать?
Афродита усмехнулась:
– Войдите и сами все увидите.
– Я не люблю сюрпризов, – быстро отозвалась Антуанетта.
– Но этот вам понравится, уверяю вас, – подбодрила ее Афродита.
Антуанетта очень удивилась, когда Афродита ввела ее в примерочную комнату. Ее встретила портниха-модистка Элен, давняя знакомая хозяйки клуба, и обе женщины стали обсуждать фигуру Антуанетты и снимать с нее мерки, ровным счетом не обращая на нее никакого внимания.
Наезжая время от времени в Лондон, Антуанетта покупала вещи с целью обновить гардероб, хотя большая часть ее платьев шилась деревенской портнихой, проживающей рядом с ее поместьем. Она, как обычно, была довольна своим нарядом – в отличие от Афродиты, чей тонкий вкус был возмущен откровенно провинциальным покроем платья ее дорогой гостьи.
– Дама с такими внешними данными, как у вас, Антуанетта, должна носить самые изысканные туалеты.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – смутилась Антуанетта.
– Ничего, скоро увидите, – ответила хозяйка клуба.
Невысокого роста, с проседью в волосах, Элен сохраняла вежливо-невозмутимое выражение лица.
– Вы, как всегда, правы, Афродита, – согласилась портниха, на секунду отвлекаясь от новой клиентки. – Мы оденем ее в белое платье.
Это было сказано с таким восторгом и так благоговейно, как будто речь шла о каком-то особенном белом платье, о чем-то невиданном и неслыханном.
– Я вас не понимаю, – отвечала Антуанетта, удивленно поглядывая то на портниху, то на Афродиту.
Ею внезапно овладело странное, пугающее чувство, что если она наденет новое платье и изменит свою прическу, то помимо воли погрузится в новый блестящий мир, полный удовольствий, очень опасный мир, Откуда вряд ли можно будет выбраться назад. Побывав там, ей уже никогда нельзя будет вернуться к тому старому, уютному и спокойному образу жизни, к которому она привыкла в Суррее.
Как будто прочитав ее мысли, Афродита, улыбнувшись, коснулась ее щеки:
– Ну, смелее, вас же никто не съест. Всего одна ночь, которая ничем вам не повредит. Ну, ради меня, пожалуйста. Когда все закончится, вы вернетесь назад в свой уютный дом в провинции.
– Вы всегда добиваетесь того, что вам нужно, мадам? – усмехнувшись, спросила Антуанетта.
– Всегда!
В эту минуту Элен вынесла белое платье, и Антуанетта сразу поняла, о каком платье чуть раньше шла речь.
Чудесный белый атлас, суженная талия, укороченная юбка, украшенная оборочками и фестонами по бокам, – это было платье, пришедшее из сказки, а Антуанетта не верила в сказки и боялась вторжения сказок в реальную жизнь.
Она отступила на шаг.
– Нет, я действительно не смогу надеть такое платье. В нем я буду чувствовать себя очень неловко, словно представленной на чье-то обозрение.
– Пф, моя дорогая. Мы же ваши друзья. Почему вы не можете показаться во всем блеске перед своими знакомыми? Обещаю, вид у вас будет потрясающий. Гейбриел потеряет дар речи.
Гейбриел… Имя, которое она старается забыть, Антуанетта открыла рот, собираясь сказать «нет и нет», но вместо этого ее рука непроизвольно потянулась к шелку и коснулась его мягкой белой глади. Шелк сиял и переливался словно лунный свет ночью. Если он увидит ее в таком платье, что он решит? Вероятно, горько пожалеет о том, что позволил себе так легко ее отпустить.
– Давайте примерим его, – соблазняющим тоном предложила Элен. – Если оно вам не понравится, то поищем что-нибудь другое.
Антуанетта, как и любая женщина, не могла удержаться от искушения. В следующий момент ее прежний наряд был снят и шелковое платье, шелестя, обволокло ее фигуру.
Шелк настолько легко и красиво облегал тело, как будто платье было сшито специально для нее. После небольших исправлений обе женщины отошли чуть назад и взглянули на свою работу.
– Изумительно, – сказала Афродита. – Платье замечательно подходит вам.
– Это слишком дорогой подарок, мадам. Я не могу согласиться.
– Чепуха. Это доставляет мне удовольствие. Я устала от скуки и неурядиц последнего времени. Должны же в жизни быть развлечения.
– Афродита, позвольте девушке взглянуть на себя, – проворчала Элен и, взяв Антуанетту под руку, увела в угол комнаты, где стояло зеркало в человеческий рост, повернутое лицевой стороной к стене.
Элен перевернула зеркало со светящимся от радости лицом, и вдруг Антуанетта увидела свое отражение – блестящее и полуобнаженное.
Она вглядывалась в себя с изумлением. На нее смотрела из зеркала новая Антуанетта Дюпре, Такая, какой она видела себя разве что в мечтах. Шелк деликатно следовал за всеми изгибами се фигуры, а сквозь прорези в ниспадающих складках и оборках местами проглядывала ее розовая кожа. Впрочем, Антуанетта надеялась, что в сумраке гостиной никто не обратит внимания на подобные изыски в ее туалете.
Две ее добровольные помощницы начали вынимать из ее длинных и густых волос шпильки, распуская волосы вниз по плечам.
