– А ты представляешь?
– Да, представляю, – серьезно кивнул судья.
– Тогда, – сказал Джон, поставив бокал с недопитым виски на стол и подойдя к окну, – что мне делать, папа?
– Работать, Джонни. Работать и выполнять свой долг. Никогда не отступать от своих принципов и в то же время в каждом человеке видеть, прежде всего, человека.
– Откуда ты это взял? – спросил Джон, размышляя над словами отца.
– Из бесед в «Обществе анонимных алкоголиков», – ответил Патрик.
– А откуда ты знаешь, что говорят на беседах в «Обществе анонимных алкоголиков»? – усмехнулся Джон.
Судья немного смутился.
– Потому что я там был. Одно время, когда я работал адвокатом, я стал слишком увлекаться выпивкой. И твоя мать заставила меня сходить на несколько бесед в «Общество анонимных алкоголиков».
– Я ничего об этом не знал.
– Мне удалось быстро преодолеть это. Я понял, что не имею права мучить своих близких, идя на поводу у собственных слабостей…
Джон вздохнул и посмотрел на часы, вероятно, размышляя, успеет ли он вовремя приехать в Уинтерхэм на встречу с Мерриллом и доктором Беквитом. Он задумчиво запустил пальцы в шерсть ластившегося к нему Брейнера и принялся рассеянно выбирать из нее колючки.
– Нашего грязнулю пора помыть, – нахмурившись, сказал Джон и опять погрузился в молчание, вспомнив про Кейт Хэррис.
Судья посмотрел на сына и, откашлявшись, твердо спросил:
– Ну, так что ты решил, Джон?
Глава 21
Поселившись в гостиницу «Восточный ветер» и устроившись в номере, Кейт решила отправиться на прогулку вместе с Бонни. Собачка пришла в восторг от этой идеи. Увидев, что хозяйка взяла поводок, она спрыгнула со стула, где сидела все это время, терпеливо глядя в окно, и залилась тонким радостным лаем.
Кейт надела свое темно-зеленое шерстяное пальто и кремовый берет, и сбежала вниз по ступенькам вслед за рвавшейся вперед Бонни. Скоро был День благодарения, и гостиницу наполнял запах пирогов, которые пекла хозяйка.
– Надеюсь, вы останетесь пообедать с нами в четверг, чтобы отметить праздник? – с улыбкой спросила Фелисити, встретившая ее внизу в вестибюле.
– Спасибо за приглашение, – поблагодарила Кейт, – но я не уверена, что смогу Я еще не знаю, какие у меня будут планы…
Не то чтобы она совсем не знала своих планов. В глубине ее души теплилась надежда, что она будет приглашена на праздник в дом О'Рурков. Кейт даже немного покраснела сейчас при мысли об этом.
– Ну, что ж, если надумаете – добро пожаловать.
– Это будет праздничный обед для посетителей вашей гостиницы?
– Нет, – ответила Фелисити. – Будет только семья… Мы с Баркли, Калеб, мой деверь Хант… – если мне удастся оторвать их от работы, конечно.
– Да, они работают целыми днями, – заметила Кейт, с трудом удерживая поводок рвущейся на улицу Бонни. Снаружи донесся приглушенный стук молотка. – Калеб все еще занимается ремонтом сарая?
– Что? – не поняла Фелисити.
– Я имею в виду этот звук… – сказала Кейт и замолчала, чтобы Фелисити услышала стук молотка.
Стук доносился издалека, но все равно был явственно слышен и не прекращался ни на минуту. Возможно, Фелисити настолько уже привыкла к этому звуку, что перестала его замечать.
– В прошлый раз, когда я у вас останавливалась… помните? – продолжала Кейт. – Калеб тогда ремонтировал сарай.
– А, ну да, – засмеялась Фелисити. – Это бесконечный проект. Мы ремонтируем все хозяйственные постройки и планируем к следующему лету добавить к дому еще несколько комнат для гостей… Ладно, не буду вас больше задерживать, ваша собачка уже вся истомилась. Пойду, посмотрю, как там мои пироги.
– Еще раз спасибо за приглашение, – сказала Кейт, но Фелисити уже мчалась на кухню.
Когда Кейт открыла входную дверь, порыв холодного морского ветра ударил ей прямо в лицо. Бонни торопливо засеменила впереди, и Кейт пошла следом, едва поспевая за ней. Они миновали темную сосновую аллею и перешли через ручей, протекающий по яблочному саду.
С побережья был хорошо виден временно пустующий дом О'Рурков и маяк, ярко белеющий на фоне свинцового ноябрьского неба. Набегающие волны разбивались о скалистый берег. Кейт хотела глубоко вдохнуть, но почувствовала, что ее грудь сдавлена, словно тисками. Ее преследовали слова брата и Эндрю о том, что Вилла убежала из-за нее – из страха, что сестра никогда ее не простит.
Кинув взгляд вдоль берега, Кейт увидела несколько выступающих вперед волноломов и содрогнулась, вспомнив о последней убитой девушке. Она прочитала о ней несколько статей в местных газетах. Аманда Мартин любила море и в летние каникулы всегда подрабатывала в лодочной мастерской своих родителей.
Кейт горько опустила голову и побрела по берегу следом за Бонни, вспоминая о том, что любила Вилла и как они вместе с ней проводили лето…
Прогуливаясь, они с Бонни приблизились к маяку, и Кейт увидела преграждающую дорогу цепь, а за ней – две тропинки, одна из которых вела направо, а другая – налево. Кейт остановилась в нерешительности, сомневаясь, стоит ли идти дальше. Бонни же, не раздумывая, побежала вперед, собирая на свою шерсть сухие травинки и водоросли, принесенные ветром с берега. Подозвав собаку, Кейт потрепала ее за спину, приговаривая: «Храбрая крошка Бонни, хорошая девочка».
Бонни лизнула ее в лицо, и Кейт заметила, что шерсть собаки была перепачкана какой-то белой пылью – чем-то вроде штукатурки или мела. Оглядевшись, Кейт обнаружила, что этим веществом было усыпано все вокруг – особенно правая тропинка. Вероятно, это был материал, который Дженкинсы использовали для ремонта маяка.
Кейт тщательно отряхнула шерсть Бонни, пристегнула поводок к ошейнику и зашагала прочь от маяка, потянув собаку за собой. Вдохнув холодный воздух полной грудью, она вдруг ясно осознала одно: она приехала сюда для того, чтобы провести День благодарения рядом со своей сестрой. Где бы Вилла теперь ни была, Кейт ощущала ее присутствие именно здесь, в Сильвер Бэй, и она не хотела оставлять свою сестру в одиночестве.
Кейт знала, что Тедди бы понял ее. И Мэгги тоже.
Ей захотелось, чтобы и у Джона был брат или сестра и чтобы он знал, что значит быть рожденным одними родителями и вырасти вместе, разделяя все радости и невзгоды.
Вспомнив, что произошло сегодня, Кейт снова забеспокоилась: что-то было не так. Когда она приехала, Джон явно был дома, но почему-то не захотел выйти к ней. Возможно, он решил больше вообще не встречаться. Он позвонил ей в Вашингтон, чтобы сообщить об убитой девушке, но потом, вероятно, спохватился, что зашел слишком далеко, и решил дать задний ход.
