— Чего не едим, или вам обед от господина Аида не по душе? — пропела вошедшая на кухню третья Ирина и тут же направилась к увлекшимся чистописанием детям.
Ваня и охнуть не успел, как салфетка оказалась в руках у третьей Ирины.
— Так-так-так, — тоном учительницы, обнаружившей у нерадивого школьника шпаргалку, сказала прислуга, — пошутить, значит, изволите. Обед окончен.
Сглотнув, дети схватились за стаканы с апельсиновым соком, но вездесущие служанки тут же забрали их и увели ребятню в спальню, что располагалась на чердаке.
Что такое чердак — Ваня знал не понаслышке. У него в Самарской области жила запасливая бабушка, к которой до распада Советского Союза семья мальчика выбиралась каждое лето. Чего только ни было на том чердаке — там однажды нашлось старое веретено, с которым долгими зимними вечерами любила сидеть бабушкина бабушка. Что и говорить про старинные игрушки для елки, росшей во дворе. Большое число кувшинов, крынок, старые книги, сундуки, забитые всяческим барахлом, — все это и выкинуть жалко, и в теперешнее время совершенно не нужно. Сейчас легче сходить на рынок и купить все добро. Это лет сто назад приходилось и ткать, и сапоги латать, и корову доить самим, если денег на покупки и прислугу не было.
В общем, очутившись на запыленном чердаке дома Аида, Ваня несколько расстроился: знакомая обстановка, только пыли много. Бабушка-то за своими чердачными сокровищами следила, протирала их, словно это были музейные экспонаты. На пыль у Вани была сильная аллергия, поэтому стоило Юле сесть на большой сундук, предварительно подняв в воздух облако старой пыли, мальчик начал задыхаться от чиха.
— Фу, какая мерзость! — вдруг взвизгнула девочка, отряхивая с пальцев прилипшую паутину.
В отличие от своего друга, Юля не представляла, как это — жить в деревне. Пыль — это еще ладно, а вот, паутины… да-да, паутины, в которых можно встретить и живых обитателей, очень не понравились девочке. Домашние насекомые всегда были ее слабостью. Тараканы приводили в нескрываемый ужас. Зато прочихавшемуся Ване выдался повод побравиться и растоптать перед напуганной подругой мохнатого паучка.
— И тебе совсем не страшно? — закрыв рот руками, ахнула девочка.
— Чего их бояться? Апчхи! Они же маленькие! — отмахнулся Ваня, чем вызвал очередной возглас Юли:
— Маленькие и противные!
Мальчик размазал по полу остатки раздавленного паука и пригласил девочку вновь усесться на сундук. Она аккуратно смахнула толстый слой пыли и плюхнулась на деревянную крышку словно на домашний диван.
Отчаянный чих друга заставил ее насторожиться. Ваня из-за создавшейся пылевой завесы снова начал задыхаться, невозможно было свободно вздохнуть от чиха. Девочка, вспомнив по какой-то сказке, что кашляющего бьют по спине, решила распространить сию мудрость и на чихающих, и принялась колотить друга. Только это ему не помогало.
Да и Ирины, обидевшиеся на решивших напакостить детей, не спешили с помощью.
— У меня аллергия, — прочихавшись, наконец, признался Ваня. — На пыль и кошек.
Ему было стыдно сознаваться в собственной слабости, тем более, перед девочкой. Но Юля и не думала издеваться. Она быстро сбегала в ванную, принесла ведро воды и тряпку, чтобы протереть пыльные сундуки.
— А лечиться не пытался? — с сочувствием поинтересовалась девочка, закончив.
— Это не лечится, — фыркнул Ваня и устроился на чистом сундуке. — Давай к делу.
Служанки четырехмерны и умеют передавать мысли друг другу. Они мстительны и обидчивы. Им приказали не бить детей, судя по тому, что ни одна из Ирин и пальцем не тронула маленьких пленников. Но в то же время, женщин непомерно оскорбляет, когда дети придумывают план побега.
— Если они подслушивают нас тут? — поинтересовалась Юля.
— Тогда будем писать. То есть, писать буду я, а ты постарайся как это… экранировать мои мысли?
— Чего? — сощурилась девочка, услышав длинное непонятное слово.
— Может, я и не совсем правильно говорю. Но постарайся заполонять мою голову ненужными мыслями. И среди них проталкивать какие-нибудь идеи.
Юля кивнула и ехидно улыбнулась.
Четыре Ирины сидели за кухонным столом. Совершенно одинаковые, словно скопированные, тезки смотрели друг на друга, пока одна из них не сказала полным серьезности голосом:
— Дитятки не лыком шиты. За те несколько дней мотаний по побережью, они многое узнали о четырехмерных и теперь способны нам противостоять.
— Девица научила парнишку читать и передавать ей мысли.
— Да, — хихикнула третья Ирина, которая во время заседания протирала тарелку, — но и нам открыты их умы. Они сейчас сидят на чердаке, одни, без нашего присмотра, и думают — какую бы встречу устроить Аиду.
— Ну и что, — четвертая поднялась из-за стола и, подойдя к плите, заглянула в духовку, — кстати, пирог почти готов… в общем, задумывают они какую-нибудь наивную подлость, а мы подслушаем.
— Именно! — третья довольно улыбалась. — Достать передатчик?
Поняв, что подруги согласны, Ирина вытащила из шкафа жестяную банку для хранения риса и, высыпав всю крупу в отдельный пакет, поставила тару посреди стола. Служанки положили руки на банку, и тут в комнате раздалось два детских голоса…
— Приходит, значится, псих в аптеку, — нашептывала девочка, — и просит средство от моли… и продавщица дает ему пачку с шариками нафталина. Через десять минут псих возвращается и просит еще одну пачку. Тетка в недоумении… а он говорит, что моль быстро летает, а он не метко в нее шарики эти бросает.
— Юль, — скучный голос мальчика, судя по всему зевающего, а не смеющегося над удачной шуткой автора анекдота, спрашивает, — помнишь, как русский, немец и чукча шампунем голову мыли?
— Да! Да! Да! — из подслушивающей банки раздавались хлопки, то девочка аплодировала. — Созвал король русского, немца и чукчу и говорит…
Ирина, вытащившая из шкафчика вещающее устройство, скрипела зубами от злости. Она крепко держала жестянку и готова была плеваться в нее. Дети, час назад замышлявшие гнусные издевательства над ними, теперь спокойно сидели на пыльном чердаке и травили анекдоты.
— Кажется, они смирились с пленом, — слащавым голосом пропела первая Ирина, — может, так и оставим их на чердаке?
— Если не хотите получить выволочку от Аида, — отмахнулась вторая, — утром не мешает их выпустить, коли присмирели.
А банка тем временем вещала анекдот про Вовочку взорвавшего школу. 'Нет, сына, больше в школу не пойду! — баском вопрошал отец-Ваня. А в ответ сын-Юля удивленно твердила: 'В какую школу, папочка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
