— За последние несколько часов в вашем прекрасном городе, минхеер, я убедился, что могу получить здесь всё, что угодно. Скажите, а невинные туристы всегда сталкиваются здесь с подобными проблемами?
На этот раз в глазах хозяина промелькнула усмешка.
— Только изредка, минхеер. И, прошу вас, не делайте поспешных заключений, основываясь на личных неприятностях. Когда–нибудь ваше мнение может измениться…
— По крайней мере, я благодарю вас, и это искренне!
Дверь за Квинном закрылась, и он оказался в коридоре. Третья дверь слева была приоткрыта. Квинн подозревал, что все двери управлялись со стола хозяина.
Он медленно спускался по длинной лестнице. Свет здесь был рассеянный и неяркий. Наконец лестница закончилась влажной площадкой со следами нефти и масла. Прямо перед ним стоял небольшой крытый грузовик–фургон. Мотор работал, кто–то сидел за рулём. Но эта почти бесформенная фигура оставалась неподвижной. Зато второй человек выпрыгнул из фургона и направился к Квинну.
Он был такой высокий, что вызвал у американца зависть. На незнакомце морской свитер с высоким воротником и пара заплатанных и поблёкших брюк. Когда мужчина подошёл ближе, Квинн заметил, что тот молод, с мальчишеским лицом и гривой светлых, выгоревших на солнце волос, которые придавали ему ещё более молодой вид.
— Отлично, Квинн! — человек выхватил из рук американца вещи и забросил их в фургон. — Сюда. Придётся ехать, подобно картошке или рыбе, и вообще всему, что обычно перевозит наш друг. Вверх, давайте руку…
Квинна втащили в фургон с такой же лёгкостью, с какой только что бросили его чемодан. Он сел на ящик, а его спутник закрыл дверь изнутри.
— Вот это неправильно, конечно, — голландец покачал головой. — Замок должен быть снаружи. Но заметно это, только если внимательно приглядеться. А теперь наш возница может пустить своих лошадей… — Он наклонился и постучал по стенке шофёрской кабины.
Мотор взревел, и машина рванула вперёд. Квинн с силой упирался ногами, чтобы удержаться, балансируя на ящике. Ухватиться было не за что.
С грустью он заметил, что это его вторая поездка вслепую по улицам Дордрехта. Как турист, он мало что увидел в городе — и на суше, и с воды. Он сумеет забавно рассказать о современных способах передвижения по Европе, когда (и если!) вернётся в свою мирную и привычную жизнь в Штатах. Ему хотелось расспросить спутника, но шум в фургоне заглушил бы любые звуки, кроме самого громкого крика.
Всё приходит к концу, и фургон остановился, но так неожиданно, что Квинн свалился к ногам ван дер Хорне.
— Осторожней! Не пытайтесь размягчить доски своей головой. Как только я открою дверь, действуйте молниеносно. Неразумно показывать кому–либо, откуда мы появились…
Квинн передвигался так быстро, как позволяли онемевшие ноги, но, очевидно, недостаточно, чтобы удовлетворить спутника. Потому что ван дер Хорне, держа вещи Квинна в руках, подталкивал его плечом, как сторожевая собака направляет особенно глупых и упрямых овец.
У Квинна не было возможности разглядеть что–либо на причале. Они спустились по лестнице в маленькую шлюпку. Ван дер Хорне сел за весла, и шлюпка по затянутой ранним утренним туманом воде полетела к небольшой парусной яхте, такой белой и чистой, словно она только что сошла со стапеля.
— Добро пожаловать на борт «Белеефд полици–агента», — впервые нарушил молчание их короткого путешествия ван дер Хорне.
— «Вежливый полицейский»… Интересно, почему так названо судно?
Спутник Квинна рассмеялся.
— Не гадайте, Квинн. Неужели человек закона не может быть вежливым? Поднимайтесь на палубу…
Квинн чихнул. Простуда пришла как по расписанию. Он надеялся, что и все остальные меры предосторожности мистера Копии осуществятся так же точно.
Глава седьмая. Плавание на «Вежливом полицейском»
Солнце грело плечи Квинна. Он принюхался к ветру, в котором чувствовался слабый запах солёной воды и растительности. Потом с силой высморкался. Если не считать заботливо навязанной минхеером ван т’Зелфде простуды, он наслаждался этим часом, как не мог себе позволить уже много месяцев.
Они подняли якорь ещё до восхода солнца, отчалив dt Сент–Маартенсгата напротив большой церкви, и теперь легко скользили мимо крошечных гаваней и корабельных верфей, которые усеивали оба берега реки за пределами города. Но постепенно правый берег становился более диким, заросшим тростником и деревьями. Иногда виднелись небольшие пляжи. Если не замечать зданий на северном берегу, то можно было вообразить, что очутился в двенадцатом веке. И впервые эта мысль подействовала на Квинна успокаивающе.
Дирк ван дер Хорне был рулевым, но выполнял свои обязанности без видимых усилий и с такой лёгкостью, что казался таким же бесполезным пассажиром, как и его последний гость. Вообще весь экипаж «Вежливого полицейского», теперь гревшийся на солнце, не проявлял никакой склонности к тяжёлой работе.
Круглолицый Баумгарде, с мощными плечами и широкой грудью, откровенно спал. Вначале его лохматая светловолосая голова лежала на коленях Кемпа, но когда этот энтузиаст полностью погрузился в своё хобби, то спящему пришлось довольствоваться досками палубы. Кемп любовно держал в руках новую кинокамеру. До сих пор он ещё не использовал своё сокровище. Ему было достаточно просто сидеть, скрестив ноги, и непрерывно осматривать этот великолепный прибор.
Перо Йориса Маартенса рывками металось по листу бумаги. Иногда в работе наступали долгие паузы, сочинитель смотрел на берег и хмурился. Непонятно, чем заслужил однообразный пейзаж такое хмурое выражение лица. Йорис был старше всех на корабле, на его левой руке заметен полукруглый шрам. Когда рука двигается над бумагой, хорошо видны побелевшие стежки. Квинн гадал, где Йорис был ранен.
— За музой следует ухаживать, — разнёсся по палубе насмешливый голос Дирка. — Вы должны понять, что Йорис — большой человек. Он пишет для газет, и зачастую издатели бывают настолько одурачены, что печатают его излияния. А теперь он хочет попробовать написать книгу, хотя ничего на ней не заработает!
— Да ну? — Йорис поднял голову. — Неужели я так неудачно продаю свои творения, ты, остроязыкий? То, что пишет Йорис Маартенс, должно быть прочитано…
— Но заплатят ли за написанное? — слова Баумгарде сменили храп. Однако задал он этот вопрос, не открывая глаз.
— Бездельник! — Йорис пнул широкое плечо приятеля большим коричневым пальцем ноги, видневшимся через дыру в сандалиях. — Когда три года назад ты отбивался от мух под пальмами в этих твоих джунглях или плавал по мутным рекам, ты был рад отвлечься от неприятностей и прочесть что–нибудь новое, написанное Маартенсом!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
