В этой ситуации Александр Первый решил поступить осторожно - в 1806 году перед новым Комитетом поставил задачу и намекнул на ответ: «не нужно ли принять каких-нибудь особенных мер и отсрочить переселение Евреев».
Ситуация в Европе продолжала усложняться, и 29 декабря 1808 года царь своим указом распорядился оставить евреев в покое «до дальнейшего впредь повеления». С этого же года перестали брать с евреев двойной «екатерининский» налог.
В этот период 1806-1808 гг. случилось весьма неожиданное - заработал план переселения евреев. Вдруг евреев заинтересовало переселение. Беднейшая часть евреев стала массами подавать заявления на освоение земель в Новороссии. Они получали государственную ссуду, скот, ежедневные кормовые и выезжали в Херсонскую губернию, где для них за государственный счёт строились дома.
Изумлённое и обрадованное такой перемене, правительство, по утверждению Никитина, - «не скупилось ни на деньги, ни на разумные распоряжения, ни на симпатии к переселенцам».
Что из этого получилось, о том свидетельствуют доклады государственных инспекторов, - распашку земли евреи «производят большей частью наймом русских», а когда пытаются неумело что-то сделать сами, то приходиться «исправлять недостатки наёмными рабочими».
Многие переселенцы «отнюдь не ожидали, что их самих будут принуждать непременно заниматься сельскими работами». Возможно поэтому многие из них, получив ссуды и скот «то появляются в колониях, то исчезают без спроса и бесследно», другие ещё проще: «Режут скот на пищу, а после жалуются на неимение скота».
Эйфория государственных чиновников от переселенческого бума евреев скоро прошла, ибо переселенцы постоянно «всё надеются на вспоможение казны». Похоже, цели переселения у сторон были совсем разные. «Расходы казны на поселенцев требовались вдвое и втрое намеченных», - замечает А. Солженицын.
Несмотря на войну с Наполеоном и одновременно с Турцией и Швецией, Александр внимательно наблюдал за ситуацией в стране и в 1809 году организовал очередной Комитет по еврейскому вопросу под руководством сенатора Попова. Как утверждает в своей книге «Популярная история евреев» (2000 г.) современный еврейский исследователь, живущий в Англии, Пол Джонсон (он же являлся советником премьера Англии - Тони Блэра, а до этого был советником Маргарет Тетчэр) - чередой нескольких царских указов черта оседлости для евреев окончательно была оформлена к 1812 году.
Последние предвоенные указы императора Александра Первого были весьма примечательны, в них были приняты оригинальные решения - зная из доклада Баранова о случившей трагедии в Белоруссии, император решил запретить евреям жить в деревнях, и даже туда заезжать по своим делам. Евреи должны были жить в своих местечках районного и областного масштаба. При этом император Александр запретил евреям спаивать крестьян, запретил им торговать спиртным.
Вот как это комментирует Пол Джонсон:
«Больше всего вреда причинило евреям положение, согласно которому евреям нельзя было жить или работать в деревнях, а также продавать крестьянам спиртное». Вероятно как компенсацию за белорусов в 1812 г. лидер еврейской общины Зундель Зонненберг просил царя: «чтобы евреям были дозволены всякая торговля, откуп и курение вина во всей России» (С).
То ли советники у императора были не совсем умные, или он сам поленился думать, но явно было, что принятые меры были недостаточны для устранения трагедии и её избегания в будущем. Потому что возникал ряд логичных вопросов. Кому крестьянам сдавать хлеб? Как миновать города, заселённые евреями, которые являлись центрами торговли? Как этот хлеб вообще куда-то вывезти из деревни при существующей еврейской монополии на транспортировку?
А чудовищные долги крестьян перед еврейскими торговцами? Их никто не отменял, а они, накопленные еврейской мудростью, обеспечивали крестьянским семьям беспросветную кабалу на несколько поколений. К тому же очень сомнительно, что принятые указы на местах соблюдались, ибо невозможно поверить, что в те времена российские чиновники не брали взяток, достаточно почитать об этом у Салтыкова-Щедрина.
В этот момент, перед войной 1812 года, стоит глянуть на советников Александра Первого. Первым и самым знаменитым был, бесспорно, М. М. Сперанский (1772-1839).
ГЛАВА 5.
Замысел заговора Сперанским
Он шьет нам кафтан по чужой мерке, новая форма его законов чужда русским.
Карамзин о Сперанском
М. М. Сперанский был сыном священника, соответственно учился в духовной семинарии, женился на англичанке Элизе Стивенс, совершил головокружительную карьеру на государственной службе и вписал своё имя в историю российского масонства. Сам император Павел в декабре 1800 года наградил Сперанского орденом и званием «почетного кавалера Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского». С 1803 года по 1807 Сперанский работал директором департамента внутренних дел, а с 1807 года статс-секретарем императора Александра Первого.
С самого начала своего правления Александр окружил себя своими друзьями молодости, которые были его помощниками-советниками, этот кружок советников называли «Негласным комитетом», но к концу 1804 года Сперанский фактически вытеснил, переиграл этот совет и стал единственным доверенным советником - дворцовым мудрецом, монопольным советником, влияющим на ум и сознание российского императора.
И в этом своём исключительным положении Сперанский стал «душой» Комиссии по составлению законов и при этом умудрялся совмещать роль руководителя собственной масонской ложи «Полярная звезда» и разрабатывать в масонской теории-религии свою «сиентифи-ческую» (научную) концепцию.
Поскольку М. М. Сперанский курировал по-прежнему «духовные дела» в России, то решил помочь кадрами Духовной академии в Петербурге и в 1807 году пригласил из Европы одного из самых выдающихся теоретиков и практиков масонства - еврея Аврелия Фесслера (1756-1839 гг.) для преподавания древнееврейского языка, знание которого «срочно» понадобилось Академии. Естественно, Сперанский ввёл Фесслера в свою масонскую ложу, а вскоре этот иностранец стараниями Сперанского был назначен членом Комиссии по составлению законов, и стал верным помощником Сперанского.
Стоит отметить, что Сперанский придавал специфическое фундаментальное значение законодательной деятельности - он считал, что создает в России Конституцию.
В связи с М. М. Сперанским хочу отметить один яркий «загадочный» феномен - о нем написано очень много книг, научных работ - более двухсот, из них почти все, кроме 2 работ, относятся к Сперанскому очень положительно, их авторы говорят о Сперанском: знаменитый реформатор, талантливый государственный деятель, гений, самородок, выдающийся философ и т. п.
И только примерно 1 % исследователей, повторяя некоторые из перечисленных лестных эпитетов и признавая выдающиеся умственные способности Сперанского, подчеркивали, что Сперанский очень коварный и опасный для России деятель, иллюминат. В данной главе не буду рассматривать все идеи реформ Сперанского, а покажу только одну линию, самую интересную. При этом буду опираться, в основном, на представленное в интернете исследование бесспорных трёх поклонников «талантов» Сперанского - Д. И. Луковской, С. С. Гречишкина и В. И. Морозова (далее сокращение Л-Г-М).
Самую бурную деятельность Сперанский развил в период 1810- 1812 гг., когда Наполеон уже готовился напасть на Россию. При этом все исследователи-обожатели Сперанского признают тот факт, что Сперанский был не только выдающимся высокопоставленным масоном, но он был франкофилом в том понимании, что он был по своим убеждениям республиканцем, поклонником французской революции, а Наполеон был для него кумиром.
При этом подчеркну статус Тайного советника государя Сперанского в России перед опасной войной: «Без преувеличения можно сказать, что в 1810-1811 годах величайшей империей управлял Сперанский», - восторженно отметили Л-Г-М. Впрочем, это он делал с 1805 года, но только после 1810 года вдруг встревожились окружающие, стали бить в набат - писать письма и доносы на Сперанского. Почему встревожились? - Во-первых, в столичных придворных кругах вдруг стали наблюдать, что любимец императора стал постоянно злословить на императора, насмехаться, ёрничать и издеваться, и то же самое стали делать его «братья» по разуму из его ложи: Вильде, Цейер, Магницкий и прочие.
Этот «грешок», «легкомысленное поведение» Сперанского отмечают все его многочисленные восторженные обожатели и теперь в 21 веке, например: «Сперанский - язвительный острослов вольтерьянского закала - был крайне неосторожен в высказываниях подобного рода. Например, в перлюстрированном полицией письме на французском языке он позволил себе дорого обошедшуюся (ставшую крылатой) шутку: «Наш Вобан - наш Воблан», - отметили Л-Г-М. Хотя каждый исследователь истории мало-мальски изучивший личность Сперанского и все поклонники Сперанского прекрасно понимают, что словосочетание «легкомысленное поведение» или «неосторожен» никак не подходит к осторожному мудрому «шахматисту» «высокой степени», и звучит как полнейший абсурд.
