Ответ Стрыгина Мишка не услышал, так как у него за спиной раздался голос Таурендила.
— Похоже, Боги окончательно отвернулись от верного сына своего, поручив мне командовать столь никчемными воинами, если, конечно, дроу, состоящие под моим началом, можно назвать воинами. Воистину, сегодня печальнейший день моей жизни. На что вынужден взирать я? Один получает ранение, постыдней которого может быть лишь укус гоблина за ягодицу. Другой спасает жизнь врагу… Кто работал по этому существу? — Ап Эор указал на содрогавшегося под ударами дефибриллятора оборотня.
— Я, мой командир, — один из бойцов повернул в сторону Таурендила лицо, укрытое черной маской.
Ап Эор грозно поморщился, после чего бросил:
— Брегану Ар Криил, почему не выполнил команду «множить на ноль»?
Боец, названный Ар Криилом, снял шлем.
— Командир, юность я провел в боях и походах и не слишком увлекался арифметикой! Я умею только слагать и вычитать!
— Срочно учись, чтобы мне не было нужды повторять команды дважды. А пока вычти из своей премии пять процентов. Коли ты, недостойный сын нашего племени, щадишь врагов вместо того, чтобы их уничтожать, значит, ты будешь охранять эту помесь человека с медведем в больнице, в то время, как твои друзья будут праздновать победу.
Ар Криил вновь нахлобучил шлем, молча отдал честь командиру и, перекинув автомат на грудь, замер над телом раненого оборотня.
— Да, чуть не забыл, — бросил через плечо Ап Эор. — За выполнение просьбы МОЕГО ДРУГА Игоря и захват одного из пленных живым, прибавь к премии еще 20 процентов, даже если для этого придется совратить учительницу математики. Эвандар Ар Коур! Заступаешь на пост вместе с Брегану Ар Криилом, завтра вас сменят. Остальные! Помогите отнести эту тушу в медицинский фургон, а после возвращайтесь на базу.
С помощью бойцов СОБРа реаниматологи уложили тело оборотня на носилки и быстрым шагом направились к машине «скорой помощи», стоявшей на улице, перед подъездом. Стрыгин, Витиш и Мишка торопливо зашагали следом.
Народная мудрость гласит, что самое тяжкое в жизни — ждать и догонять, но именно из этих двух вещей состоит жизнь следователя. Вот уже три часа Мишка вместе со старшими коллегами сидел в приемном покое, ожидая вердикта врачей. Мертвенную тишину пустынного помещения взорвала веселенькая мелодия телефонного звонка. Мишка достал трубку мобильного телефона, на мониторе светился номер Марины.
— Алло! Марина, как дела? — только и успел бодрым тоном спросить Мишка, но тут же обескуражено замолчал. Голос Марины, звучащий в трубке, дрожал и прерывался всхлипами.
— Миша! Ты где? — было отчетливо слышно, что Марина говорит, с трудом сдерживая слезы.
— Я? В больнице, В первой городской. В реанимации.
— Господи! А с тобою-то что приключилось?
— Марина, Марин, Мариша! — зачастил Мишка, пытаясь успокоить девушку. — Со мной все в порядке, просто мы одного из клиентов сюда доставили. Нам его допросить надо… Что у тебя стряслось, Марина? Что за слезы?
Марина судорожно вздохнула.
— Иришке все хуже и хуже! Ни одно лекарство не помогает. Вызвала на себя скорую, наш спец только руками разводит. А Ришка уже двигаться сама не может… Что делать, Миша?
Мишке показалось, что он сорвался в пропасть.
— Марина! Успокойся! Хватай Иришку и езжай сюда, в первую городскую. Здесь работает врач — Бешеный Владимир Викторович. Игорь говорит, что он чудеса творит, значит, и Иринке поможет!.. Скоро он освободится, и я сразу же с ним о Ришке поговорю… Все будет хорошо, Марин! Передавай Ирине, чтобы не унывала!
— Я слышала про Владимира Викторовича, — голос Марины зазвучал чуть веселее. — Сейчас я вызову такси, и мы приедем. Встреть нас, пожалуйста…
— Обязательно встречу. Жду вас, Маришка. Я пока Бешеного найду…
Окончив разговор, Мишка убрал телефон и решительно поднялся, намереваясь идти на поиски врача, однако этого не потребовалось. Двери приемного покоя открылись, и через порог походкой вразвалочку, в распахнутом халате, заляпанном пятнами бурого цвета, шагнул Бешеный.
— Поздравляю вас, господа офицеры, — сказал хирург весело. — Если в огнестрельных ранениях может быть что-то удачное, то вашего клиента подстрелили исключительно удачно. Операцию мы уже закончили, из-под наркоза больной уже вышел и ожидает вас в своей персональной палате номер двести шесть, что на втором этаже. Ваши черные рыцари уже давно там. Если бы не отвага, а главное — внушительные формы старшей медсестры, Тамары Семеновны, они бы и в операционную ворвались.
Витиш и Стрыгин, почти бегом прошагали мимо врача, не забывая высказать на ходу слова благодарности. Мишка чуть задержал шаг. Остановившись возле Бешеного, буквально в нескольких словах он описал суть проблемы и с нескрываемой надеждой на чудо, попросил помощи.
— Знаете, юноша, я вообще-то по специальности я хирург-травматолог, однако вы обратились по адресу, ибо педиатры этой больницы боятся меня ничуть не меньше, чем прочий персонал. За что? Ах, если бы я знал! Вероятнее, какие-то суеверия, связанные с национальностью моей маменьки, горной баньши… ну, во всяком случае, они отчего-то страшно пугаются, когда я говорю, что их поступки способны довести мою маму до слез. Так что пусть ваша знакомая обращается ко мне, а далее я лично сопровожу ее до педиатрического отделения и, поверьте, тамошние работники сделают все возможное, чтобы не расстраивать мою маму… Да и друзей своих, гениев от медицины, приглашу. Вытащим мы вашу девочку, не переживайте.
— Спасибо, доктор! — Мишка побежал следом за Витишем, доставая на ходу мобильный телефон. — Я ваш должник! — крикнул он доктору на бегу, набирая одновременно Маринин номер.
— Маришка! Все в порядке! Бешеный ждет тебя и Иришку, он еще и других врачей пообещал пригласить! Если я вдруг понадоблюсь, я в двести шестой палате.
В палату к раненому бандиту дроу пропустили Мишку без слов. Витиш и Стрыгин уже вольготно расположились напротив кровати, на которой лежал перебинтованный оборотень, пристегнутый, впрочем, браслетом наручников к спинки кровати.
— Хватит притворяться, любезный, у тебя ресницы дрожат, — без всякого пиетета обратился Стрыгин к оборотню. — Еще не настало то время, когда оборотень перехитрит вампира. Открывай глаза, милейший, и рассказывай все, что знаешь и о чем догадываешься. Как пишут по данному поводу газеты, мы жаждем конструктивного диалога. Впрочем, монолог в вашем исполнении так же вполне нас устроит.
— А с чего ты решил, мусор, что я с тобой базарить буду? — взгляд оборотня блеснул алой бессильной яростью. — Сядь перед зеркалом, да и три базары, пока не надоест.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
