Довольно простой алгоритм, создающий в голове того, на кого рассчитан вполне определённый настрой и вполне определённое впечатление. Можно даже сказать, иллюзию.
Правда, для создания этой иллюзии, пришлось пойти на риск: стрелять подряд, не меняя своей стрелковой позиции. Правда, с расстояния, достаточного, чтобы не достали ответной дальнобойной атакой.
Риск? Да — риск. Но этот риск — это время. А время — это «бегунок», который не опускается вниз. А «бегунок», не достигший «дна» — это не вернувшаяся Боль! А что есть какой-то там всего лишь риск просто умереть в сравнении с Болью?!
Именно поэтому я не стал выдумывать каких-то хитрых схем, требующих хоть сколько-то серьёзной подготовки. Строго говоря, я просто вытряхнул те патроны, что оставались в сумке «россыпью», глянул на них и забил в магазин, «как есть», только что и сделал — порядок этих патронов изменил, да последним A-шку поставил.
Да и с позицией сильно мудрить не стал: с той же надвратной башни, в которой «операцию» проводил, с неё и прицелился.
На что я, собственно, рассчитывал? На простейшую психологию.
Он — «хай». А «хаи» могут чувствовать опасность и направление, откуда исходит угроза. Это не доказанный или рассказанный мне кем-то, заслуживающим доверия, факт. Нет. Это — моё предположение, основанное на том, что сам иногда что-то похожее испытываю. А, если интуиция на таком вот уровне есть у меня, то уж у тех, кто дорос до двухсотого, она точно должна быть. А это значит что? Что застать врасплох его, скорее всего, не получится. А от моей «пули» он банально увернуться сможет, если почувствует грозящую ему от неё реальную опасность.
А так: первая «пуля», D-шка, бьёт в его доспех, естественно, не пробивая его. Соответственно, опасности он не чувствует, так как это всего лишь D-шка. Поворачивается в мою сторону с грозным и крутым видом, демонстративно стряхивает пылинку. Тут же прилетает вторая «пуля», которая его тоже не пробивает, третья… а он неторопливо идёт в мою сторону, полностью уверенный в своей для меня неуязвимости, пока я лихорадочно засаживаю ему по корпусу «пулю» за «пулей», сам не следя за счётом, а следовательно и не зная, когда именно должна «щёлкнуть» роковая A-шка.
В общем, как-то так оно должно было быть по моей задумке. Должно было. В теории.
На практике же, ещё вторая пуля до него долететь не успела, а он уже половину расстояния до моей стрелковой позиции пробежал! Притом, что первая «пуля» в него не попала — он от неё увернулся. То есть, либо он почувствовал опасность даже от D-шки и среагировал на неё, либо… да пофиг, что именно там «либо», он уже здесь!!!
И уже проткнул меня своим кривым одноручным мечом. В спину, гад!
И хорошо ещё, что я не лёжа стрелял, а из стойки, с упором на зубец стены, через бойницу, а то бы пришпилил он меня к полу, как лепидоптерофилист бабочку. И хрен бы я куда дернулся. А так: понимая, что мне уже каюк, а это значит, что терять нечего, но действовать надо быстро, со всех своих сил, обеими своими «прокачанными» ногами оттолкнулся от пола и бортика стены, безо всяких хитростей, просто и тупо — спиной вперёд.
Рывок получился по-настоящему резкий и мощный. Настолько, что даже этот проткнувший меня шустрик отреагировать толком не успел. Либо не успел совсем, либо не успевал меч из меня высвободить — не суть важно. Главное, что мне удалось врезаться в него своей спиной. Врезаться, сбить с ног и врезаться уже через него, как через подушку, в противоположный каменный зубец стены, сломать этот зубец и вылететь вместе с демоном наружу крепости. И полететь вниз.
Демон пытался применить свою способность к полёту, но, видимо, был ошеломлён ударом о зубец стены, или ударом моей A-ранговой брони, поэтому действовал как-то замедленно и растерянно, что ли?
Не важно. Главное: он отпустил рукоять меча, а я успел извернуться, оказавшись к нему лицом. С торчащим из груди его же мечом.
Я извернулся и тут же вцепился-обнял его обеими своими руками, прижимая к телу его собственные руки. И ногами «прилип» тоже намертво.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так мы с ним и рухнули на землю метрах в двухстах от крепости. Ударились о поверхность, отскочили от неё из-за силы удара, ещё раз ударились. После этого ещё и прокатились по этой поверхности, собирая собой все кочки, выбоины и камни. Хорошо хоть деревьев на пути не встретилось. Для прочувствования гаммы ощущений хватило и камней с кочками.
Когда, наконец, мир перестал вертеться перед глазами, я обнаружил себя лежащим на спине, на земле, придавленным сверху телом всё ещё дергающегося и пытающегося с меня подняться демона.
Не-не-не, дорогой! Куда это ты собрался? Тебе подниматься никак нельзя! Вредно это… для моего здоровья.
Я отпустил его тело одной своей рукой и вцепился ей в кадык врага, изо всех сил сжимая на его плоти пальцы. Схватить получилось удачно: пальцы пролезли в щель между нагрудником и шлемом с его страхолюдным лицевым щитком. Хотя, мне ли рассуждать о страхолюдности? С моей-то маской, торчащей из-под капюшона.
Брызнула кровь: пальцы пробили кожу на горле демона. Больше того, они, словно клещи или ножницы, вырвали-вырезали кусок этого горла. Тот самый, который с кадыком. Демон задёргался сильнее, захрипел, забулькал и начал захлёбываться своей же кровью.
Интересно: все демоны такие живучие, или это конкретно мне такой особенный экземпляр попался? Целых пять минут сопротивлялся смерти и мне, хотя я старался изо всех сил: продолжал выдирать куски плоти из его горла, прижимал другой рукой его тело сильнее к себе, не позволяя ему соскочить с меча, проткнувшего нас обоих, да ещё и был я объят тем самым мертвенным пламенем, которое, словно живое и разумное, так и стремилось втянуться в раны на теле демона. Втянуться, знамо дело, не для того, чтобы добавить ему здоровья.
Не стоит забывать ещё и о том, что кровь, обильно текущая из повреждений, всё так же стремительно поглощалась моей бронёй, буквально, как пылесосом, высасываясь из него.
Долго сопротивлялся.
Но, ничто не длится вечно. Не продлился и этот демон. Затих, наконец.
Я, прикладывая все свои силы, вывернулся из-под него, испытывая жгучую боль в ране от меча. От каждого движения клинка в ней.
Затем был акробатический трюк по вытаскиванию по самую рукоять вошедшего меча из спины. Комедийно-акробатический… для стороннего наблюдателя.
Справился. Хотел рухнуть на землю и отдышаться, но… «бегунок заряда» опустился уже в «красную зону» шкалы. И даже тревожно мигал уже, оповещая о том, что вот-вот «батарея» сдохнет. А вместе с ней сдохну и я.
Так что разлёживаться не было времени. Нельзя было позволять предательской слабости отнимать у меня и доли секунды. Следовало действовать. И я, схватив «ядро» с тела полностью обескровленного, буквально высушенного, демона, матерясь сквозь сжатые зубы, врубив маскировку, побежал обратно к крепости, к моим дорогим, буквально бесценным, оставшимся там «мешкам с кровью»…
* * *
Глава 75
***
Повторюсь: безумие — это не отсутствие логики и разума в действиях, это всего лишь смещение приоритетов и одно, либо несколько, фантастических допущений в картине мира. К чему я опять об этом? К тому, что бросаться на первого же попавшегося на пути демона с голыми кулаками, буквально в лоб — глупо. А безумие — не есть глупость. И овладело мной именно безумие, а не отсутствие разума.
Ещё, безумие не означает отсутствия внимательности. Наоборот: по своему опыту и опыту некоторых моих знакомых, из тех, кому приходилось работать когда-либо с сумасшедшими, могу сказать, что острота разума и уровень концентрации внимания на задаче у них запредельные для нормального человека. И это, пожалуй, является одним из признаков сумасшествия: возможность так концентрироваться и так реагировать на малейшее изменение обстановки, подстраиваясь под неё, не теряя при этом своей багнутой первоначальной установки.
