Поэтому, не принимая во внимание доклады командующего 1-й гвардейской армией генерал-лейтенанта В.И. Кузнецова и заместителя командующего войсками фронта генерал-лейтенанта М.М. Попова о невозможности развивать наступление во всей полосе в условиях сильной усталости войск, низкой материальной обеспеченности, а также возросшего сопротивления противника, Ватутин спешил выполнить задачу по окружению и разгрому всей его донбасской группировки до начала весенней распутицы.
Следует сказать, что Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб также неверно оценивали действия немецких войск на южном крыле советско-германского фронта. 21 февраля заместитель начальника Оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенант А.Н. Боголюбов, ведя по личному приказанию Сталина переговоры с начальником штаба Южного фронта генерал-майором И.С. Варениковым, без всяких на то оснований заявил последнему: «У нас имеются точные данные, что противник вчера сплошными колоннами выходил из Донбасса». «Советское командование было просто слепо, скорее всего, именно отсюда шло ошибочное понимание ситуации» – такой комментарий дал этим переговорам П. Карель[237].
Следовательно, и во фронте, и в Генеральном штабе перегруппировка немецких войск была расценена как поспешный отход из Донбасса за Днепр. Такая оценка в значительной степени и предопределила принятое советским командованием решение на преследование противника. При этом замысел командующего войсками Юго-Западного фронта сводился к тому, чтобы ударом 6-й армии в направлении Запорожье, Мелитополь отрезать пути отхода врагу за Днепр, а остальными силами фронта развить наступление в центр Донбасса и, взаимодействуя с Южным фронтом, окружить, рассечь и уничтожить всю донбасскую группировку немецких войск.
Данное решение генерала Ватутина имело ряд серьезных недочетов, которые отрицательно сказались на ходе операции. В нем не предусматривалось создания достаточно сильных группировок на избранных направлениях. Наступление войск правого крыла намечалось вести по расходящимся направлениям, что приводило к распылению сил. Стремление не дать противнику возможности отступить за Днепр привело к тому, что подготовительные мероприятия к новой операции в армиях и в войсках осуществлялись наспех.
Вместе с тем положение вермахта на южном крыле Восточного было в то время весьма тяжелым. Реальную опасность разгрома группы армий «Дон» советскими войсками и неизбежность потери Донбасса видели многие немецкие военачальники, в том числе и командующий этой группой генерал-фельдмаршал Манштейн. Еще 9 февраля, когда войска Воронежского фронта, освободив Курск и Белгород, приближались к Харькову, он отмечал: «Teнь смертельной опасности продолжала висеть над южным флангом Восточного фронта, так как противник до или сразу же после распутицы мог пробиться до побережья Азовского моря или еще глубже – до Черного моря»[238]. Однако немецкое командование не планировало отхода за Днепр. В течение первой половины февраля оно принимало все меры, чтобы задержать наступление советских войск, не допустить окружения и полного разгрома группы армий «Юг» («Дон») в Донбассе, а также оставления этого важного экономического района. В телеграмме на имя начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Цейтцлера Манштейн настоятельно предлагал сосредоточить новую армию силой не менее 5–6 дивизий в течение двух недель в районе севернее Днепропетровска, а также другую армию в районе западнее Курска за фронтом 2-й немецкой армии для нанесения удара на юг. Эти предложения Манштейна и легли в основу плана действий противника на южном крыле Восточного фронта. 13 февраля штаб группы армий «Юг» получил указания от ОКХ (главное командование сухопутных войск. – Авт.) о сосредоточении здесь двух армий и подготовке контрнаступления против Юго-Западного и Воронежского фронтов[239].
Окончательное решение на проведение этого контрнаступления было принято на совещании в штабе группы армий «Юг» в Запорожье 19 февраля, в котором участвовали Гитлер, Клейст, Йодль, Манштейн и другие высшие генералы немецкой армии. Гитлер настоятельно требовал «как можно быстрее и во что бы то ни стало возвратить Харьков». Поэтому он предлагал сначала нанести удар на харьковском направлении силами танкового корпуса СС. Однако быстрое изменение обстановки в полосе наступления войск правого крыла Юго-Западного фронта, приведшее к реальной угрозе потери важных для противника переправ через Днепр у Днепропетровска и Запорожья, вынудило его согласиться на вариант плана, предложенного командованием группы армий «Юг».
Замысел предстоящего контрнаступления заключался в следующем. На первом этапе предусматривалось ударом двух танковых корпусов 4-й танковой армии по сходящимся на Павлоград направлениям и фронтальным ударом 40-го танкового корпуса 1-й танковой армии на барвенковском направлении разгромить войска правого крыла Юго-Западного фронта и отбросить их за Северский Донец. После перегруппировки главных сил в район юго-западнее Харькова планировалось нанести удар по войскам Воронежского фронта и овладеть Харьковом и Белгородом. И, наконец, на втором этапе войскам группы армий «Юг» предстояло развить наступление на Курск с юга. С севера в том же направлении должна была нанести удар 2-я танковая армия группы армий «Центр». В результате намечалось окружить и разгромить войска Воронежского и Центрального фронтов.
Переход противника в контрнаступление без оперативной паузы был неразрывно связан с решением немецким командованием трех основных задач: во-первых, замедлить и остановить наступление советских войск на наиболее угрожаемых направлениях; во-вторых, стабилизировать положение на второстепенных направлениях; и, в-третьих, создать и развернуть в короткие сроки ударные группировки. Это было достигнуто выполнением ряда оперативных мероприятий, основными из которых были: своевременный отвод войск на подготовленные оборонительные рубежи и надежное их закрепление, а также широкий маневр силами и средствами вдоль фронта и из глубины на главные направления.
Замысел немецкого командования на контрнаступление в Донбассе и на харьковском направлении
Не имея каких-либо резервов в полосе наступления Юго-Западного фронта, которые могли бы составить основу ударных группировок, противник вынужден был создавать их за счет вывода ряда соединений из первого эшелона. Вместе с тем такой вывод был невозможен без соответствующего сокращения линии фронта и его стабилизации на второстепенных направлениях. Данную проблему немецкое командование решило своевременным отводом своих войск с рек Дон и частично Северский Донец на подготовленный оборонительный рубеж по р. Миус. Это позволило ему, замедлив и остановив наступление войск Южного и левого крыла Юго-Западного фронтов (3-я гвардейская и 5-я танковая армии), вывести в резерв и перегруппировать 3, 6, 7, 11 и 17-ю танковые дивизии, моторизованную дивизию СС «Викинг» и управление 40-го танкового корпуса[240].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
