Маркель и Джонни пришли, это верно. И Кетала, которая, выбежав вперед, едва не задушила Акорну в объятиях. Но затем она расплакалась. Акорна хотела спросить, что расстроило Кети, однако ей стало не по себе. Она еще раз посмотрела на Джонни, Маркеля, Кеталу, Аннелу, высокого рыжего мужчину с двумя детьми того же окраса, выводок малышей… И все! Других с ними не было.
– Кети, а где остальные? – спросила Акорна. – Джонни? Разве они не на «Прибежище»? Что случилось?
Грин печально вздохнул. Беккер и Хафиз почувствовали неладное и присоединились к Акорне и Карине.
– Да, милая, у нас есть хорошие и плохие новости, – ответил Джонни. – Начну с плохих. Генерал Икваскван работает на каких-то ублюдков. Он и его наемники маскируются под вооруженные силы Федерации. Мы прилетели на их базу, чтобы нанять Надари Кендо инструктором по боевой подготовке. Следом за нами совершил посадку корабль Иквасквана. Его люди усыпили Надари газом. Затем они пустили этот газ на наш корабль и взяли в плен многих Странников. Если бы Маркель не спрятал нас в вентиляционных шахтах, мы тоже попали бы в лапы генералу.
– А какие хорошие новости? – спросила Акорна.
Джонни покачал головой.
– Они хорошие только наполовину… Нам стало известно, каким курсом полетел генерал. Последовав за ним, мы обнаружили его новую базу. Однако нам не одолеть их своими силами. Пока мы решали, что делать дальше, к нам поступил сигнал бедствия от «Шахразады».
Когда эта информация и остальные данные были сложены вместе, план действий потребовал, чтобы Акорна и Ари находились в разных местах. Хафиз Харакамян решил продемонстрировать искусство, на котором он сделал свой первый капитал.
– Враги распространяют обо мне много лжи, – сказал он. – Среди них имеются выдумки, что мои ранние авантюры вовлекали продажу наркотических средств, которые якобы вызывали стопроцентную зависимость. Однако любой из моих знакомых подтвердит вам, я благочестивый человек, почитающий Три книги и мудрость Трех пророков. Я никогда не совершал подобных прегрешений. Хотя в одном мои враги правы. Свой первый капитал я заработал на искусстве, которые многие люди находили очень заманчивым. Вы могли видеть его образцы на борту «Шахразады». Мне кажется, мистер Грин помнит, каким бизнесом я занимался, прежде чем меня объявили главой семьи Харакамянов. В ту пору линия моего торгового фронта проходила по улице Тодо.
Джонни щелкнул пальцами.
– Голограммы Харакамяна! Исполнение самых нежных фантазий! Конечно, я помню. Мне безумно нравилась ваша голограмма о музыкальных вечерах в дублинской пивной.
– Я тоже вспомнил! – вставил Беккер. – Папочка упоминал о вашей компании раз или два.
– О, дядя Хафиз! – воскликнула Акорна. – Я знала о вашем чудесном вкусе, но не предполагала, что вы были настоящим художником.
– Я им и остался, моя дорогая. Теперь – с твоей помощью и при поддержке Ари – я создам лучшую голограмму в моей жизни. Что касается экипажей «Прибежища» и «Кондора»… то для вас тоже нашлась бы работа.
– Мы в деле, Хафиз, – сказал Беккер. – Говорите, что делать.
Чуть позже Странники последовали за ним и КЕНом на «Кондор», а затем, нагруженные различными инструментами и запасными частями, вернулись на «Прибежище».
22
День за днем и час за часом наемники затаскивали истерзанных детей в сферу, где находились линьяри. Тела плененных Странников были покрыты синяками и порезами. Некоторые дети поступали со сломанными и расщепленными костями, порванными органами и глубокими проникающими ранениями. Линьяри исцеляли их и снимали стресс, успокаивали и вдохновляли, хотя некоторые целители уже валились с ног от полного изнеможения. В то же время другая группа работала над Надари Кандо, исцеляя ее плоть и кости, очищая кровь и разум от яда наркотиков, который заставлял женщину-воина нарушать свой кодекс чести. Многие линьяри начали испытывать страх, что однажды им просто не удастся помочь раненным. Их силы были на исходе.
Этого не случилось бы, если бы они отдыхали между сменами. Но им не давали покоя. Ученые Иквасквана целенаправленно доводили пленников до полного истощения сил. Мелиренью часто отводили на корабль и предлагали ей воссоздать курс к планете линьяри. Каждый из ее сородичей проходил через подобную процедуру, которая обычно начиналась в середине ночи или вместо приема пищи. Впрочем, пища тоже была ужасной. Вместо травы и овощей Икваскван приказал давать им только старое сено.
После допроса Мелиренью втолкнули в газовую камеру. К тому времени она сама нуждалась в исцелении. Обессилев от побоев и настойчивых расспросов, она не сразу очистила воздух в помещении и вдохнула отравляющий газ. Ей с трудом удалось сохранить сознание. Затем мучители бросили ее в искусственное болото, известное среди линьяри, как «адский пруд». Чтобы очистить воду, она несколько часов лежала на животе, погружая лицо в пенистые зловонные нечистоты. На станции имелись десятки газовых камер и бассейнов с ядовитыми отходами, поэтому линьяри проходили через эти испытания по нескольку раз в день.
Радость Мелиреньи от встречи с Хрронье быстро поблекла. Сородичи рассказали ей телепатическим шепотом, что если солдаты определяли семейную пару, то супругов тут же разлучали или подвергали пыткам в присутствии друг друга. Наемники шли на любые мерзости, чтобы получить нужную им информацию. Но пленники молчали. Координаты планеты и коды ДНК были надежно спрятаны в их сердцах. Линьяри умели по памяти вести навигацию в космическом пространстве. Эта способность появлялась у них вместе с приобретением «звездного» окраса и серебристых грив.
Она редко видела Хрронье. Ужасный и опасный круг пыток, называемый «расписанием дежурств», не позволял им подбодрить друг друга. Самой худшей частью было целительство. Поначалу никто не испытывал трудностей. Средний линьяри в хорошей физической форме мог вылечить проникающее ранение в течение нескольких мгновений. Под куполом находилось несколько сотен ее сородичей. Но для исцеления детей и Надари использовали только четверых линьяри за смену, и перед этим их намеренно истощали другими «заданиями», нехваткой сна и голодом.
Нева пыталась образумить Иквасквана.
– Генерал, при таких условиях вы не оцените наши способности, – дипломатично сказала она. – Если вы будете кормить нас правильным образом и давать нам достаточный отдых, мы покажем вам нечто большее.
Он схватил ее за рог и пригнул к себе – грубейшая бестактность, которая считалась линьяри непростительным оскорблением. Нева ничем не выдала свои эмоции, но в глубине души была ужасно возмущена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
