Это будет тебе в помощь, как я понимаю. Так?
— Игорёха, — буквально схватил конверт Ярый. — Это же клад в моих руках.
— Главное, чтобы помогло. Ладно, братцы. Вы ещё посидите, а я поехал. Мне ещё снимать грим, да и костюм, как понимаете, тоже из реквизита. Надеюсь, что скоро увидимся в более спокойной обстановке. И не стоя на одной ноге. Мне внести в общую кассу свой вклад, или господа офицеры возьмут на себя заботу о бедном работяге?
— Слушай, Косой, ты сейчас договоришься до пары…
— Ой, боюсь-боюсь. Ладно, мои родные. Безумно хочется Вас обнять к прижать к себе, но мы не одни. Давайте прощаться по-джентельменски.
И Игорь, склонив в поклоне голову, вышел из кафе, выглядя внешне на свои семьдесят с лишним лет.
— Какой артист пропал, — тихо сказал Алексей, провожая взглядом друга. — Ну что, давай закажем кофе, а потом и по домам?
— Давай, — согласился Сергей Павлович, также с тоской глядя на дверь кафе, за которой исчез их самый близкий друг, почти брат.
Глава 19
4 дня назад.
Управление ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
Генерал вызвал полковника не с утра, как обычно, а в три часа дня.
В углу его кабинета стол небольшой столик и два невысоких мягких кресла, в одно из которых, по приглашению генерала, Сергей Павлович и сел. Ярый знал, что именно здесь Виктор Фёдорович отдыхал и вёл со своими гостями особо доверительные беседы.
— Сергей Павлович. Пока ты не начал, хочу тебя попросить, что бы твой рассказ не звучал как доклад. Я уже знаю с кем ты встречался. Знаю, что твой друг перенёс в своей жизни. Правильно его осудили или нет, давай сейчас не обсуждать, время уже не вернёшь. Я, перед твоим приходом, посмотрел документы. Твой друг, конечно, мог и не подставляться, но то, что не бросил двух девиц в огне — честь ему и хвала. Кстати. Из документов я понял, что отец одной из них помог смягчить приговор твоему другу. И это существенно повлияло на общий срок. Что ты кривишься?
— Виктор Фёдорович. Как оказалось, тот благодетель не совсем уж альтруист. В документах, что я Вам принёс, и в моём рассказе вы услышите это имя.
— Хорошо. Что я тебе хочу сказать. Я не предупредил, что решил всё же прикрыть тебя на твоей встрече, но, сам понимаешь. Мы не публичные люди и нам лишняя огласка ни к чему. Поэтому я надеюсь, что мои действия ты не будешь ни осуждать, ни обсуждать. Кстати. Потом, думаю, ещё и поблагодаришь… Я запретил тебя фотографировать и писать. Также запретил вести тебя и твоих собеседников, но то ли меня не так поняли, то ли проявили чрезмерную отсебятину или инициативу, но факт, что их из Вашей троицы их заинтересовал благообразный господин. Уж очень он спокойный, неторопливый. Вообщем, его повели. И, самое интересное, что через час после посещения одной квартиры на улице Восстания, оттуда вышел вполне себе нормальный мужчина, твоих лет, рано поседевший, но, как определила наружка, с признаками определённой подготовки. Именно там его физиономию и отсняли. Провели до метро, а далее наши спецы «лопухнулись», потеряли его, когда тот, придержав закрывающуюся дверь в поезде, выскочил в последний миг. Но… Есть такое одно изречение «не было печали купила бабка поросят». Это именно о твоём друге. Вели его не только мы, но и один, как оказалось, небезызвестный нам человек. Точнее вели двое, но первого сейчас «открывают». О нём нам мало что нам известно. В данный момент по нему работают.
— А вот второй кадр тебе должен быть известен. О нём вчера как раз рассказывал наш всезнающий Арсений Иванович. Ты же присутствовал сам на совещании. Так вот. Второй — это наш чешский «утопленник». По нынешним документам — Сергеев Сергей Александрович, а в оригинале — Стэфан Эрмис. Почему тебе так подробно рассказываю, да потому, что он решил убрать твоего Игоря. Наши буквально в последнюю секунду его взяли. Взяли настолько тихо и аккуратно, что твой друг и не заметил ничего. Оружие было интересное, чешский CZ-50, довольно редкое у нас. Похож на известный «Вальтер», но со своими особенностями. Так что, если бы не парни, твоего Косого сейчас бы оплакивали не только его семья, но и ты с майором. Кстати. Вот тебе вопрос к размышлению. Почему бывший чех пошёл на ликвидацию с оружием, изготовленным именно в его стране?
Полковник на пару секунд задумался и ответил генералу.
— Предполагаю, что наш фигурант много лет и до этого, скорее всего, носил и использовал если не штатное, то разрешённое оружие. Первый вывод — бывший или действующий сотрудник UZSI. (UZSI — внешня разведка Чехии — прим. авт.)
— Молодец. Наши сотрудники, которые сейчас с ним работают, пришли к такому же выводу.
Полковник слушал генерала и в нём клокотала злость на этого неизвестного ему чеха и нарастала огромная благодарность к тому человеку, который сидел напротив его.
— Спасибо Вам, Виктор Фёдорович. Спасибо. Ведь Игорь для меня и Лёши — это бОльшая часть жизни. Не скажу, что лучшая часть, но он…
— Я понимаю тебя, Сергей Павлович. У меня и самого есть один такой друг, с которым мы близки очень и очень давно… Я рад, что моя предусмотрительность спасла жизнь хорошему человеку.
— А что с этим нынешним Сергеевым?
— Что с ним? Ничего. Сейчас у нас сидит. Пока молчит, но, как понимаешь, долго это не протянется. А вот до самого интересного я так и не дошёл. Ты меня перебил.
— Извините, Виктор Фёдорович.
— Принял. Так вот что самое интерсное. Этот «Сергеев» месяца три назад устроился на работу в тот же самый Концерн ВКО, где работает твой зять. Правда, не в ту же лабораторию, но в другой довольно «интересный» отдел. Сам он по образованию, как вчера прозвучала на совещании и сегодня подтвердилось — инженер, да и с головой у него не плохо. Документы о законченном вузе имеются, притом не подделка, как и паспорт. Женат на местной, у неё и проживает. С первого взгляда не подкопаешься, но служба, как знаешь, работает во многих направлениях. Предполагаю, что через три-четыре дня у нас будет больше информации. А сейчас у него уже имеется статья за незаконное владение оружием. Завтра через суд проведём официально ходатайство об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу, и, думаю, разговор «по душам» себя не заставит долго ждать. Ну, а
