сотрудников лаборатории А-3 вязли под охрану и сопровождение наше подразделение. На работу и обратно их доставляют по двое, исходя из мест проживания. В каждой машине есть наш оперативный сотрудник и водитель. Оба вооружены. При прохождении контрольных точек по маршруту старший даёт подтверждение на общий пульт. Отработали время прибытия на место оперативных групп из любой точки маршрута. Интервал — не более пяти минут. В самой лаборатории разместили сейфы и в конце рабочего дня все документы сдаются старшему смены с нашей стороны в опечатанном виде под роспись. Испорченые документы унитожаются непосредственно в помещении лаборатории. Усилена охрана как внешнего периметра лаборатории, так и в целом самого предприятия. На этом всё, товарищ генерал….
- -
Совещание продолжалось. Все необходимые меры были приняты, а защита лаборатории усилена не в два, а в три раза. Но генерала не покидало чувство, что они чего-то не учли. Вот, вроде и лежит на поверхности, но не понять что именно. Что нужно сделать и как перевести или отвлечь внимание множества разведок от деятельности лаборатории?
- -
Совершенно неожиданно слово взял подполковник Васильев.
— Разрешите, товарищ генерал?
— Слушаю, Алексей Евгеньевич.
— Я вот тут подумал, товарищ генерал, когда меня все поздравляли, на своём примере, так сказать, ощутил прямую связь болезни и симптомов или причин и их последствий.
— Алексей Евгеньевич. Можно Вас попросить обьясняться на более понятном языке?
Подполковник немного стушевался.
— Простите. Я хотел предложить… Почему бы не сделать маленький такой «слив» информации о работах лаборатории А-3, где смешать правду с вымыслом и перевести акцент с чисто оборонного направления, скажем так, на разработки уникального материала для аэрокосмической области или, к примеру, для покрытия наших военных кораблей аналогами стэлс-технологий. Интерес у наших забугорных «друзей» останется, но такого накала уже не будет.
Генерал чуть не стукнул себе по лбу.
— «Вот то, что нужно. А под это дело можно и прессу подключить. Ведь в этой лаборатории и в самом деле паралельно разрабатывается покрытие», — а вслух спросил.
— Товарищ подполковник, а вы в курсе основных направлений работы в этой лаборатории?
— Нет, товарищ генерал. У меня нет такого уровня допуска. А я что, угадал?
— Алексей Евгеньевич. Вы не участник в передаче «Поле чудес», а я не Леонид Якубович.
— Простите, товарищ генерал.
— Нет, подполковник. Всё нормально и идея Ваша вполне интересна. Предлагаю аналитическому отделу рассмотреть эту тему и принять решение. Далее, для усиления эффекта, можем пригласить журналистов и провести для них экскурсию в лаборатории. Что Вы так на меня все посмотрели?
Я не предлагаю запускать туда чужих. Надо приготовить другую лабораторию, повесив вывеску с интересующей всех А-3. Засветим там одного-двух второстепенных лаборантов. А самого Игнашева придётся засветить. Как он выглядит и так уже все знают. Тем самым придадим опубликованной информации больше веса. Так что жду аналитической справки в течение двух дней. Разработайте только не один, а два-три различных варианта по тематике и степень интереса у зарубежных деятелей.
Теперь внимание. Сообщаю всем присутствующим, что я завтра вечером уезжаю в Москву. С приказом по Управлению сможете ознакомиться утром. За себя оставляю своего первого заместителя, полковника Ярого. Вопросы есть? Нет. Всё, товарищи. Совещание закончено.
- -
Все приглашённые вышли, а генерал откинулся в кресле и улыбнулся. Потом сам себе тихо сказал.
— А «Шприц» молодец. Хоть и медик до кончиков ногтей, а соображает. Светлая голова у него на плечах. И фиг я его отпущу, — и генерал снова улыбнулся. — А Сергея Павловича о новом звании не буду сегодня информировать. Вот как вернусь, так и обрадую…
Глава 20
На следующее утро после отъезда Кати, Белый встал хоть и выспавшимся, но его тело было в ужасном состоянии. Кожа висела складками, лицо бледно-зелёное, под глазами тёмные мешки. Глянув на себя, Олег решил вообще убрать зеркальце куда-нибудь подальше хотя бы на пару дней. Видеть себя таким было не очень приятно.
Попытавшись сделав привычную зарядку, чуть не упал без сознания. Мышцы совсем не слушались. Немного постояв с закрытыми глазами, решил начать с самых азов — дыхания и медитации.
Просидев на берегу почти час, открыл глаза и понял, что самочувствие хоть немного, но улучшилось, а самое главное — безумно захотелось есть.
Оставив на потом работу с телом, кинулся в палатку доставать еду. Сделав, и буквально проглотив завтрак, вдвое больше, чем обычно, почувствовал, что немного стал меньше хотеть есть, но чувство голода не исчезло полностьью.
Посмотрев на свои запасы, достал одну из привезённых дедом бутылок йогурта, которые производил местный молокозавод. Отвинтив крышку, за пару глотков опустошил бутылку. Ему много пришлось поездить по стране, попробовать разные молочные продукты, но самыми вкусными он считал именно «молочку» с местного завода. Ведь в том же йогурте, который он в полном смысле проглотил, почти не ощущая вкуса, было много ягод. Не вкусовых добавок, а именно настоящих ягод. Брусника, смородина, малина… Это были не давленные, а цельные ягоды, которые он раскусывал и получал от этого особое удовольствие.
— Что меня так зациклило на еде? — подумал Белый и сел на стул. — Понятно, что дедова настойка работает, но если я буду все эти дни так жрать, как сейчас, то могу и в лодку не поместиться. Шутка, конечно, но выходить из своих нормальных кондиций не следует. Контроль и только контроль.
Как бы ему не хотелось просто свалиться в кровать и дальше ничего не делать, Олег заставил себя побегать по острову минут двадцать, а потом, на уже согревшемся от солнца гранитном валуне, попытаться провести привычный для себя комплекс упражнений. Самое забавное, что бегая и растягивая мышцы, он совсем не ощущал съеденного ранее.
Закончив цикл, слабый, уставший и покрытий противным липким потом, спустился к воде и вылил на себя пару вёдер холодной воды из озера.
— Да, жаль что не лето, а то бы искупнулся…
Вода и в самом деле была холодной, не выше двенадцати градусов тепла.
— Так, теперь завтрак и можно сделать кофе, — пробормотал Олег и тут же себя тормознул. — Какой завтрак? Я час назад уже и так сьел вдвое обычного. Ладно. Разрешаю себе сьесть ОДИН вкусный бутерброд и кофе.
Улыбнувшись своим словам, вытираясь на ходу, пошёл к палатке.
Через час абсолютного безделия, достал из рюкзака планшет, решив проверить почту. За эти дни он к нему так и не притронулся. Вынув стул из палатки, сел и включил планшет. Зайдя в свой почтовый ящик, увидел около сотни сообщений.
