говорить вам об этом прямо, а только намекнул, думал, сами догадаетесь. Однако, время теперь уже позднее. Надо во всех комнатах на полу настелить рисовой соломы, каждому пометить свои деньги и, разбросав их по соломе, накрыть их матами для сушки зерна. А после хорошо бы и камнями запастись. Сейчас вы все выйдете со двора, наберете каждый по пять-шесть десятков камней, сложите их в кучу перед главными воротами и разожжете большой костер из цельных бревен. Кто-нибудь один из вас будет наблюдать. И, когда наблюдатель заметит приближение каких-нибудь подозрительных людей, вы все разом громко закричите и станете метать в них камни. И по всем правилам военной тактики это будет такой маневр, когда один стоит ста. Пусть их будет даже несколько сот, мы легко их остановим. Извольте обдумать это и попробуйте сделать, как я сказал!
Как только люди услышали его слова, вся их былая прыть исчезла, и, растерянно глядя друг на друга, они не знали, что делать. Наконец один из них сказал:
— Этот отрок, право же, сказал разумно. Попробуем сделать, как он говорит, и, если на нас действительно нападут разбойники, мы сможем живо разделаться с ними. Если же ничего не случится, большой беды в этом не будет. Давайте-ка последуем его совету!
— Да, так и сделаем! — дружно согласились постояльцы.
Они развязали свои тюки, пометили деньги. Потом, убрав постели в комнатах для гостей и для слуг и постелив солому, разбросали на ней деньги и накрыли матами. После этого набрали камней, сложили в воротах, развели костер и стали ждать.
Прошло немного времени, как вдруг издалека донесся топот ног, и вскоре сорок-пятьдесят разбойников, размахивая копьями, мечами и дубинками, ринулись на постоялый двор! Носильщики и погонщики лошадей разом громко закричали, выскочили разбойникам навстречу и принялись изо всех сил швырять в них камни. Разве могли эти негодяи со своим коротким оружием выдержать град далеко летящих камней? Вмиг у одного из них оказалась пробитой голова, у другого поранен лоб, а третьему камень угодил прямо в рот! Встретив такое неожиданное сопротивление, разбойники бросились врассыпную и думали уже только о том, как бы остаться в живых! Поистине, это было настоящее маленькое сражение!
Разогнав разбойников, люди вернулись на постоялый двор и стали, обращаясь друг к другу, восхищаться Чхунгёном:
— Мы состарились в скитаниях по дорогам, а вот такое с нами приключилось впервые, и отрока такого мы видим в первый раз!
Позвав Чхунгёна, они стали горячо благодарить его:
— Ты оказал нам огромное благодеяние! — и они благодарили его до тех пор, пока у них, как говорится, слюна на языках не пересохла.
— Мнение людей, живущих в этом мире, — ответил им Чхунгён, — легко поворачивается, как ладонь, и стоит человеку совершить малейший проступок, как его уж готовы съесть живьем, а чуть сделает что хорошее, его превозносят так, что и небо по сравнению с ним кажется совсем не высоким! Ну, как бы там ни было, а вы уж теперь будьте поосторожнее на дорогах!
— Да, — виновато признались люди, — давеча-то мы и впрямь оплошали!
Тем временем наступил день. Носильщики приладили свои ноши и отправились в путь. Собрался в дорогу и Чхунгён. И вот, когда он прошел уже с десяток ли, справа из-за гор показался крытый паланкин, позади которого шло несколько десятков каких-то бродяг! Они опустили паланкин перед Чхунгёном, не говоря ни слова, затолкали его внутрь и, взяв паланкин на плечи, сошли с дороги и направились в глухие горы!
Его куда-то принесли и, опустив паланкин, приказали выходить. Чхунгён догадался, что он попал в самое логово разбойников! Бесстрашно выйдя из паланкина, он огляделся. Высоченные горы, будто огромная ширма, окружали это место со всех сторон. Всюду громоздились причудливые скалы и утесы, темнели густые заросли высокого стройного бамбука, текли, огибая горы, глубокие ручьи и длинные речки. Тут и там низвергались водопады — будто прыгали миллионы брызг-жемчужин. Дальние ущелья и лощины терялись в белых облаках и голубой дымке, опоясавших горы со всех сторон. Чхунгён оглянулся на перевал, по которому он попал сюда. Поистине, ниоткуда, ни с одной стороны, невозможно было проникнуть в лагерь разбойников. Место было таким неприступным, что, казалось, даже птица не может залететь сюда!
«И как такой чудесный уголок, — мелькнула у Чхунгёна мысль, — оказался разбойничьим гнездом?!» Разбойники вскоре куда-то его привели. В окружении гор лежала глубокая долина — два-три ли ровной земли. Всюду были овощные и ячменные поля, обсаженные тутовыми и плодовыми деревьями. Виднелись поля под коноплей, и поля белого рами, из которого ткут полотно на одежду. А над всем этим у северной горы, обращенный фасадом к югу, высился дом. Этот крытый черепицей дом в четыре-пять сотен кан был обнесен белой стеной, высотой, пожалуй, в два-три человеческих роста. Под стеной проходил ров, заполненный водой. Перед воротами через ров был переброшен деревянный мост, одна половина которого на ночь, видимо, поднималась и которым пользовались только сами разбойники. Обитые железом ворота были непроницаемы для стрел и пуль. Перед воротами на некотором расстоянии друг от друга стояли караульные, вооруженные мечами и копьями.
Чхунгён сразу смекнул, что его доставили сюда по злодейскому умыслу разбойников. Поэтому он до сих пор ни о чем не спросил и, не спеша, вошел в ворота. Посреди двора, в высоком павильоне на сиденье, застланном шкурой барса, важно восседал один разбойник. Видимо, сам атаман. Слева и справа от него двумя рядами стояли несколько десятков вооруженных мечами разбойников, которые били в маленькие барабаны.
— Подвести сюда этого негодяя! — приказал атаман.
— Слушаемся! — ответили два-три разбойника.
Одним прыжком подскочили они к Чхунгёну и, крепко схватив за волосы, швырнули на колени у ступеней павильона. Однако Чхунгён не встал на колени и громко крикнул:
— Разве могу я стоять на коленях перед невежественным мелким воришкой?! Хоть ты и считаешь себя очень умным и хитрым, однако видел я твои деяния! Если хочешь меня убить, убивай скорее!
Так он сказал, и на лице его не было страха. Поистине, отважный герой древности! Его непоколебимая воля способна была, казалось, расколоть само небо, и все разбойники растерялись. Их атаман, услышав слова Чхунгёна, едва не задохнулся от злобы и закричал:
— Ах ты, мерзкий щенок! Ты сорвал мое дело, искалечил многих моих людей, а когда тебя поймали, прикидываешься, что тебе не страшно, да еще смеешь всячески поносить старшего! Разве избежишь ты теперь смерти?
— Что вы сердитесь? Вот уж не могу понять! — возразил Чхунгён. — Ведь если человек собирается предпринять что-нибудь серьезное, то он
