Вернувшись в поместье, столкнулась у входа с Надишей. Вид у нее был какой — то немного странный, поэтому я быстро утащила ее в подвал, усадила и начала расспрашивать, что случилось. Надиша, сбиваясь и путаясь, начала рассказывать.
— Понимаете, лэрина, я вчера дома все думала, как краски себя на стекле поведут, как их надо будет запекать, а вдруг стекло лопнет, жалко, такая вазочка красивая и дорогая небось — тут я хмыкнула, самая простая вазочка, это для деревенской девчонки дорогая. — И вот я рисую на стекле и чувствую, как руки у меня нагреваются и даже кисточка горячая вроде. Кое — как закончила, и так спать захотелось, я прямо так и легла на кровать, даже не разделась. А утром проснулась, смотрю, а вазочка вот.
И Надиша торопливо размотала платок, в который она упаковала эту стекляшку. Хотя просто стекляшкой ее теперь назвать было нельзя. На гладком боку вазы цвела розовым нежным цветом яблоневая ветка, и каждый лепесток казался живым. Светло — зеленые листики стыдливо выглядывали из кипени цветов.
— Красота какая! — прошептала я, рассматривая рисунок.
Краски были акварельно — прозрачными, что придавало воздушности рисунку. Надо бы проверить краску на стойкость. Потерла уголком мокрой салфетки — краска не размывалась.
Теперь попробовала спиртом и маслом — краски оказались устойчивы! Неверяще проглядела на Надишу, горячие руки, сильно устала, захотела спать.
— Надиша, скажи, а ты утром сильно голодная проснулась?
— Ой, правда, лэрина, я никогда такой голодной не была, прямо аж руки тряслись, пока ложку не взяла. Это что, болезнь какая? Не дай Всеблагие!
И девчонка всплеснула в ужасе руками.
Я улыбнулась.
— Нет, Надиша, это не болезнь. Скажи, а ты сказки любишь?
— Ага — простодушно созналась девчонка — я вот раньше, когда бабулечка рассказывала нам сказки, всегда представляла себе, как я была бы великой волшебницей и как много бы хорошего для людей намагичила…, только ж это сказки.
Пришлось кое — что рассказать Надише, не все, разумеется, только лишь то, что касалось ее саму. И про то, что надо верить и желать только лучшего и как сосредотачиваться и думать о том, чего желаешь. Но все это будет пока касаться только ее художественного дара. А потом посмотрим.
Больше сегодня мы с ней ничем не стали заниматься, не надо, пусть отдохнёт Надиша. Но она замотала отрицательно головой, сгребла несколько оставшихся пустыми флакончиков и баночек в свой платок, завязала и, сказав, что вечером ещё попробует, пошла домой.
Только вышли из подвала, услышали шум со двора, радостные голоса. Мы вышли на крыльцо и увидели втягивающийся в ворота усадьбы наш обоз. Это возвращалась наша столичная экспедиция.
Из первого, остановившегося у крыльца фургона, вылез улыбающийся барон Дарти. Я с радостным визгом слетела с крыльца и бросилась к нему обниматься. А что такого? Он мне дядюшка, значит, все прилично!
— Здравствуй, здравствуй, стрекоза! Пойдем скорее в дом, все расскажу и письма от батюшки передам! Ох, устал я за эту дорогу! От самой столицы, почитай и до твоей долины, ямы да ухабы! И это хорошо, что напрямую ехали, через долину, двое суток всего! А если бы вокруг, так все пять бы набежало!
Мы прошли в дом, зашли в гостиную, следом за нами зашла горничная с запотевшим кувшином кваса из холодильного ларя. Осушив пару стаканов кваса и утерев вспотевшее лицо громадным носовым платком, барон приступил к рассказу:
— Доехали до столицы мы за полтора дня, быстро, на постоялые дворы не стали заезжать, ночевали на полянке у дороги. Хорошо, кухарка провизии наготовила нам, всем хватило, и вкусно — то как было! Остановились мы у батюшки твоего, а на следующий день поехали мы по лавкам твоего отца, товар развозить. Хорошие лавки у твоего батюшки, большие, товару всякого много, окна здоровущие, все видно. Но и народу к нему много ходит. Вино мое поставили продавать у Лайона и одну бочку у его друга. Вот за неполную неделю и продали все вино. Я очень доволен. У меня ещё есть с прошлого урожая, повезу опять, только отдохну малость. А твой товар батюшка влет все продал, за пару дней, даже потом люди приходили, а не было уже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Так он придумал записывать желающих, кому не досталось, в очередь, как придет товар, им сообщат и покупатели придут за своим заказом. Это как ты у себя торгуешь по заказу с поместьями нашими. Да он тебе все сам отписал, сейчас, только вот найду все бумаги.
И барон принялся копаться в своем саквояже. Я подпрыгивала от нетерпения. Как там батюшка, по здорову ли, пошел ли он сам ныне в плаванье или дома остался? Как там с мымрой решил? Я сдерживалась, чтобы не начать самой копаться в баронском саквояже.
Наконец, бумаги были найдены, а также несколько изрядного размера и веса мешочков с монетами. Извинившись перед бароном и предложив ему пойти освежиться и отдохнуть перед обедом, я помчалась в свой кабинет, бумаги просто жгли мне руки, так хотелось прочитать.
«Дорогая моя доченька, моя девочка Мариша! Посылаю тебе свое родительское благословение на добрые дела и пожелания хорошего здоровья!
Твой дядюшка, барон Дарти, передаст тебе мои письма и деньги. Вначале хотел положить их в банк, но потом подумал, что пока тебе нужней будут наличные, рассчитываться со своими работниками, а ещё ты решила дороги ремонтировать.
Доехали до дому хорошо и даже быстрее, чем обычно, пока погода хорошая, ночевали в фургонах. Благодаря тому, что провизию взяли из твоего дома, все остались здоровы, никто не заболел. Ты была права — после разносолов у тебя в имении на постоялые дворы даже заходить не хотелось. А уж с твоими камушками и весь товар доехал хорошо, ничего не испортилось.
Я даже их потом потихоньку положил в ящики в лавках, чтобы товар и в лавках остался свежим. Только он и так бы не успел испортиться. Все продали за два дня. Многим покупателям и не хватило, теперь спрашивают, когда ещё будет. Теперь вот как ты ещё отправишь, так сразу и начнем снова торговать. И вино у барона тоже хорошо брали, оценили. Так что можете ещё готовить один обоз с бароном.
Твои духи и кремы имели просто ошеломительный успех у моих знакомых. Должен сознаться, Мариша, я подарил только два флакона духов женам своих партнёров, остальное мгновенно раскупили их знакомые и подруги. Хоть я продавал их дорого, но брали охотно, заморские духи и того дороже стоят. Поэтому отправляй и все свои баночки — флакончики, спрос будет большой.
Я нынче же, как только барон поедет обратно, тоже пойду в плаванье, но недалеко, вернусь, как будет на то благословение Всеблагих, как раз к приезду нового обоза. Да, если тебя интересует, то я рассчитал с должности Зелину, и она уехала из нашего дома. Думаю, денег ей хватит и на домик в тихом районе столице и на спокойную жизнь. Я не стал устраивать скандал, пусть идёт себе с миром.
Все твои заказы я выполнил, отправил с фургонами, может, какие диковинки и в самом деле привезу тебе из плаванья в этот раз. Теперь я знаю, что тебе нужно и интересно. Деньги даже не думай за товары отдавать, это мои тебе подарки. Раз не берешь драгоценности и платья модные, то хоть так. Ты у меня одна. Очень скучаю по тебе и по всему твоему поместью.
Остаюсь твой любящий отец Лайон Нессир.»
Я прижала письмо груди. Как я счастлива, что и в этой жизни мне повезло с любящим отцом! И я тоже скучаю по нему. Когда теперь увидимся?
Потом открыла мешочки. Ого! Да тут только золотые монеты! Вот это поторговали! А в отдельном мешочке, кроме денег, была ещё и записка. — «Это за духи и кремы». Сумма впечатляла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Однако я призадумалась. Если полностью насыщать рынок, то цена значительно снизится, а мне это невыгодно. Значит, что? Делаем линию эксклюзивной и ограниченной, чтобы удержать спрос и цену! Ой, какая я хитрая!
После обеда барон заторопился домой, его там тоже заждались. Мне велел непременно на днях быть и рассказать все здешние новости. Я обещалась. После отбытия барона я пошла, разбирать то, что там мне прислал отец из столицы.
