— Вы не могли бы подвезти меня к окну? Я хочу посмотреть на улицу.
— Конечно. — Глория подкатила кресло к окну. — Сегодня будет чудесный осенний день. — Она похлопала Джолин по плечу и пошла к двери, но у порога остановилась и повернула назад. — Ой, чуть не забыла! Моден Уотчсмит из бухгалтерии просила узнать, что делать с вашей почтой.
— Мне пришли письма?
— Похоже на то.
— Да? Тогда принесите. — Джолин отвернулась к окну.
По блекло-серому осеннему небу бежали клочковатые облака. Гигантские кедры за автостоянкой закрывали обзор. Ближе к зданию старая вишня упрямо не желала расставаться с последними почерневшими листьями. Один лист сорвался с ветки и плавно спикировал на землю.
— А вот и наш солдат. Приятно видеть, что вы чем-то заняты, а не просто сидите в кровати.
— Я думала, не пройтись ли мне «колесом».
Конни рассмеялся:
— С вами не соскучишься, Джолин, можете мне поверить.
Он встал за спинку кресла и вывез ее из палаты. Пока они ехали по бесконечным коридорам, Конни болтал о пустяках: о новой прическе жены, о том, что дочь повысили по службе, о болях в спине по утрам.
— Ну вот, мы и приехали.
Джолин назвала себя, и ее отвезли в смотровой кабинет. Через несколько секунд раздался стук в дверь, и в комнату вошел худой как щепка мужчина в белом халате, с всклокоченными, тронутыми сединой волосами и похожим на шампиньон носом. Она сразу поняла, что ни деликатности, ни врачебного такта от него ждать не стоит.
Мужчина невнятно представился, одновременно просматривая историю болезни. Потом отложил папку и посмотрел на Джолин.
— Готов поспорить, вам не терпится узнать, как работает ваша рука.
Джолин кивнула, боясь, что голос выдаст ее волнение.
Врач подвинул стул и сел напротив. Через несколько секунд гипс был снят, разбит на куски.
Джолин посмотрела на правую руку, удивляясь, какая она тонкая и бледная. От тыльной стороны ладони вверх тянулся уродливый красный шрам.
Врач осторожно коснулся ее ладони.
— Чувствуете?
Джолин кивнула.
— Попробуйте сжать пальцы в кулак.
Она смотрела на свою руку, мысленно уговаривая: «Давай, давай, пожалуйста». Пальцы медленно скрючились в подобие кулака.
Джолин с облегчением выдохнула.
— Превосходно! — улыбнулся врач. — Руку поднять можете?
Она могла.
Могла!
К окончанию тестов на подвижность Джолин уже улыбалась. После осмотра она сама выехала из кабинета. Управлять правой рукой было очень трудно, но Джолин справилась.
— Отлично выглядите, солдат, — сказал Конни, вставая со стула в приемной.
Он отвез Джолин в палату и снова усадил у окна.
— Физиотерапия через час. Начнем работать с рукой, — сказал он. — А вы можете попробовать костыли.
— Мне кажется, я не готова возвращаться домой, Конни. Нужно отложить это, пока…
— Пока что?
В его глазах Джолин прочла понимание. Ей было стыдно показывать свою слабость.
— Пока я не буду готова, — запинаясь, закончила она.
— Сегодня, — тихо сказал Конни.
Когда физиотерапевт ушел, Джолин сидела у окна, смотрела на солнечный осенний день и сжимала пальцами мячик, который он ей оставил. Я смогла, Тэми.
Да, ты смогла, подруга.
Джолин была готова поклясться, что слышала эти слова, но в комнате никого не было. Она выглянула в окно. Это ты, Тэм? Ей очень хотелось верить в то, что лучшая подруга нашла способ связаться с ней через тысячи миль, которые их разделяли. Может, это значит, что Тэми очнулась?…
— Миссис Заркадес?
Джолин оглянулась. В дверях стоял санитар, в руке у него были конверты, стянутые резинкой.
— Я принес вам почту.
— Да, спасибо.
Санитар вошел в комнату и положил на столик перед Джолин два конверта. Она с удивлением разглядывала их. Потом взяла верхнее письмо. Откуда-то из Канзаса.
Дорогая Джолин Заркадес!
Я прочитала о вас в ежедневной газете Топики. Сама не могу поверить, что пишу вам, незнакомому человеку, но сердце не позволяет мне молчать.
Я закрываю глаза и думаю о вас, потому что знаю, что вы чувствуете.
Мне было четырнадцать лет, когда я лишилась ноги. Обычная девочка из маленького городка, которая переживала из-за прыщей и экзаменов и мечтала о том дне, когда мне понадобится бюстгальтер. Не пилот вертолета — о таком я даже не думала.
Тогда я услышала это слово: рак.
Моя мама плакала больше, чем я. Меня скорее волновало, что я стану не такая, как все. Наверное, вы сильная, потому что служите в армии и все такое, но мне бы хотелось, чтобы кто-то подсказал вам, что нужно быть снисходительнее к себе. Жаль, что я этого не знала. Вы думаете, что жизнь уже никогда не будет нормальной, но это не так. Совсем скоро вы будете снова ругаться с дочерью, по поводу ее обязанностей или ее поступков. Но совсем не из-за вашей ноги!
Храни вас Бог! Я зажгла свечку в церкви — за вас и вашу семью. Мы молимся за вас.
С уважением,
Мейвис Сью Кохрэн
Топика, КанзасДжолин вытерла слезы, снова вложила письмо в конверт и вскрыла второе.
Командир!
Пишет вам рядовой первого класса Сара Мэррин. Я нахожусь в Центральном армейском госпитале Уолтера Рида после полугода службы в Ираке.
На самом деле я не знаю, что сказать и зачем вам пишу. Наверное, потому, что попала в такое же положение.
На прошлой неделе я лишилась ноги. Теперь врачи боятся, что я потеряю и вторую. При осколочных ранениях самая большая опасность — заражение, но вы, наверное, это знаете. Я тут долго пробуду.
Как вы держитесь? Думаю, именно это мне нужно знать. Мне говорят, что я смогу ходить и даже бегать, но это мне кажется маловероятным, а то, что от меня осталось, красивым не назовешь. Я не могу представить, что мой муж будет рядом после того, как я сниму одежду.
Любые слова мудрости мне очень помогут.
С уважением,
Сара МэрринДжолин убрала письмо в конверт и долго смотрела на него. Она знала, что чувствует Сара, лежащая на больничной койке далеко от дома и гадающая, что к ней вернется, а что потеряно безвозвратно.
Но мудрость? Джолин не могла ей ничего предложить.
Сара Мэррин просто пополнит список людей, которым она не может помочь, людей, которых она разочаровала.
В тот вечер после долгого и утомительного рабочего дня Майкл вышел из офиса и поехал в реабилитационный центр. Медленно двигаясь в плотном потоке транспорта, был час пик, он думал о консультанте по подбору присяжных, с которым встречался сегодня. Они приступили к предварительной проверке кандидатов. Как адвокат по уголовным делам Майкл знал, что дело может быть выиграно или проиграно еще до начала судебных заседаний. Присяжные — это крайне важно. Он должен найти сострадательных людей с либеральными взглядами, которые поверят, что разум хорошего человека может быть разрушен войной. Прокурору же нужны бескомпромиссные люди, считающие психические заболевания всего лишь оправданием преступности.
