глубокий вдох, и до меня донёсся прохладный запах ментола. — Но мама всегда была против этого, ну знаешь, до того, как я поняла, кто я, — призналась я, закрыв глаза. — Я хотела немного посмотреть мир, и это странно, потому что в первый раз, когда мне довелось увидеть Вашингтон, когда мы пошли к Роту, это напугало меня. Это звучит глупо, не так ли?
Рука Зейна замерла.
— Нет, вовсе не глупо. Большой город нелегко постичь, если ты не привыкла видеть так много людей.
Кривая усмешка подёрнула мои губы.
— Это было потрясающе. Так много людей. Не могу выразить, сколько раз я не смогла отличить, был ли человек мёртв или жив, когда мы проходили мимо них на улице.
— Должно быть это затруднительно.
Его рука снова начала двигаться, и я слегка выгнула спину.
Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями.
— Немного.
— Кстати, говоря о призраках, с тобой же явился тот самый?
— Арахис?
— Да, — пауза. — Он. Он может… двигать вещи?
Я усмехнулась.
— Да. Он что-то двигал?
— Сегодня утром моя обувь оказалась в холодильнике.
Из меня вырвался смешок.
— Прости. Арахис очень… очень странный, но безобидный. Он просто хочет твоего внимания и у него довольно странный способ показать это.
— Могу я быть честным?
— Да?
— Я пытаюсь не обращать внимания на то, что он сейчас бродит по моему дому.
— На самом деле он не преследует тебя, — сказала я. — Считай это сожительством.
Зейн фыркнул.
— Я почти закончил, — он начал разглаживать мазь на другом боку. — Ты должна уже начать чувствовать себя лучше.
— Мне уже лучше.
И это было правдой, но когда мы оба замолчали, я больше не могла игнорировать руки Зейна на своей коже и то, что они заставляли меня чувствовать. От его пальцев по моей коже будто текло электричество, и когда его длинные пальцы коснулись чувствительной выпуклости у моих рёбер, я тихо выдохнула.
— Прости, — его голос прозвучал по-другому, более низко. — Ты в порядке?
— Да, — я прочистила горло. — Да, — я пыталась найти другое отвлечение. — Знаешь, чему я завидую больше всего, когда речь заходит о Стражах?
— Чему?
— Вашей способности летать. Я такая крутая Истиннорождённая, но у меня нет крыльев. Это отстой.
Он усмехнулся.
— Это не смешно. — Я надула губы. — Я бы с удовольствием полетела и подобралась поближе к звёздам. Я пыталась уговорить Мишу поднять меня в небо, но он никогда этого не делал, хотя вы, ребята, наверное, могли бы поднять машину в воздух. Такой паршивец.
Зейн осторожно развернул меня, а затем его руки покинули меня. Я посмотрела ему в глаза. Я сразу же попала в ловушку, чувствуя жар и головокружение, как будто сидела, загорая на белом песчаном пляже, и хотя он больше не прикасался ко мне, я всё ещё чувствовала его ладони и пальцы. Я не могла перестать гадать, что будет, если я уроню полотенце.
Каждый мускул в моём теле напрягся. Бросить полотенце и предстать топлесс перед Зейном? Боже мой, у него будет инсульт. О чём я только думала?
Но я хотела, потому что я хотела… я хотела снова почувствовать его руки на своей коже. Я хотела почувствовать его губы на своих, и на этот раз я хотела, чтобы он поцеловал меня.
Что-то изменилось в выражении его лица.
Эти бледные глаза, обычно такие холодные, были полны огня, а челюсть представляла собой твёрдую прямую линию. Черты его лица были одновременно прекрасны и жестоки, чувственное сочетание.
— Возможно, нам придётся повторить, — сказал он, и его голос прозвучал глухо, глубже и грубее.
Я так ждала этого момента.
Его губы приоткрылись, словно он собирался сказать что-то ещё, но в соседней комнате зазвонил телефон. Он заколебался, его взгляд всё ещё был прикован к моему, а затем он поставил банку на стойку и, развернувшись, вышел.
— Боже, — прошептала я, поворачиваясь к зеркалу.
Всё ещё чувствуя себя разгорячённой, я прерывисто вдохнула. Мне прямо-таки нужно было снова надеть рубашку и лифчик. Надлежало так поступить, особенно до возвращения Зейна, но я стояла и смотрела на своё отражение в зеркале.
Я была на себя не похожа.
Ну, беспорядочный, наполовину развалившийся пучок волос полностью соответствовало мне, но вот остекленевшие глаза, приоткрытые губы и раскрасневшаяся кожа совсем не походили на меня. Ещё одним порыв мелкой дрожи пронесся по моей коже, и тепло собралось ниже в самой сути меня. Зейна больше не было со мной в ванной, но я всё ещё чувствовала его руки на своей спине, там, где лишь кончики его пальцев касались боковой стороны моей груди.
Резкий гул ударил по моим венам, когда я втянула воздух, и тёплая, приятная тяжесть опустилась на меня.
Это нормально.
Это то, что я продолжала говорить себе. То, что я чувствовала, было просто реакцией моего тела на прикосновение кого-то, к кому меня тянуло, а меня тянуло к Зейну, но это было всё, просто… плотское влечение, которое я была уверена, не было взаимным.
Но, что если было?
У меня перехватило дыхание. Это бы всё усложнило, не так ли? Моему телу было на это наплевать. Как и той первобытной части моего мозга, которая внезапно вспыхивала образами, сопровождая воспоминание о его голых руках, скользких и гладких на моей коже, и эти образы были столь же ясны, как реальность.
Отражение Зейна появилось в зеркале, заставив меня ахнуть. Он взглядом встретился со мной в зеркале.
— Я думал, ты уже одета, — сказал он.
— Я…
Я и правда не знала, что сказать, когда повернулась к нему, полагая, что полотенце было более целомудренным, чем моя голая спина.
— Я… я всё ещё влажная.
Эти бледные глаза вспыхнули зимним жаром, когда его взгляд опустился.
— Неужели? — сказал он, и я могла поклясться, что это прозвучало как мурлыканье по моей коже.
Моё лицо вспыхнуло, когда я поняла, что сказала, и как это могло быть воспринято.
— Мазь… мазь всё ещё влажная, и я решила дать ей немного впитаться.
Зейн медленно кивнул и прикусил нижнюю губу. Густые ресницы опустились, прикрывая его взгляд.
— Кто звонил? — спросила я.
— Рот, — ответил он, и моя кожа тут же похолодела. — Он хочет встретиться с нами. Сегодня вечером.
ГЛАВА 25
Место, где мы встречались с Ротом, оказалось рестораном под названием «Zeke'S». Нам пришлось припарковаться в гараже дальше по улице, и было немного странно идти рядом с Зейном, задаваясь вопросом, имел ли кто-нибудь из людей, мимо которых мы проходили на улице, представление о том, кто
