— Это уж как повезет, сэр. Судя по имеющимся у нас данным, корабль более зубастый, чем наш, хотя мы имеем преимущество в скорости и маневренности. Я составил на компьютере несколько тактических моделей, которые дают нам почти стопроцентную удачу. Но стоит ли рисковать? — спросил, нахмурившись, Пиойер.
— Думаю, стоит, — сказал Хейм. — Если влипнем… что ж, будем считать, что наша сторона потеряет от этого не слишком много. С другой стороны, если мы выиграем, то Новая Европа наша.
— Сэр?
— Без сомнения. Другой стоящей упоминания защиты у алеронов нет. Их наземные ракеты мы просто нейтрализуем из космоса, потом обеспечим колонистам помощь с воздуха. Кстати, они уже готовят поход на побережье. Тебе не хуже, чем мне, известно, что ни один флайер не имеет ни малейшего шанса на победу в поединке с космическим кораблем, имеющим ядерное оружие. Если алероны не сдадутся, мы просто вышибем их из воздушного пространства, а потом займемся наземными войсками. Но мне кажется, они капитулируют. Они ведь. не дураки. И тогда уже у нас будут заложники.
— Но… остальной их флот…
— Ага. Но по прошествии нескольких недель или месяцев они станут возвращаться по одному. И тогда «Лис» вполне может преподнести им приятный сюрприз. Кроме того, все это время новоевропейцы будут работать не покладая рук, чтобы поскорее закончить систему космической обороны планеты. Вполне очевидно, что там осталось сделать не так уж много. Как только работа будет завершена, планета станет практически неприступной, что бы ни случилось с нами. Ко всему прочему, скоро к Новой Европе должен подойти очередной транспорт, разумеется, ничего не подозревающий. Мы его оприходуем и отправим на Землю часть новоевропейцев, как было запланировано с самого начала. Когда Земля узнает, что они не только живы, не только далеки от поражения и капитуляции, но еще успешно выдерживают космическую осаду и ведут колоссальную работу по укреплению космической обороны… Ну, если уж и тогда Земля не пошевелится, я отрекусь от человеческой расы.
— Хейм выпрямился. — Я не претендую на роль какого-то дурацкого героя, — подытожил он. — Главным образом, мне хочется вернуться домой, к своему старому кальяну и стоптанным шлепанцам. Ну и как, на твой взгляд, стоит попытаться использовать такой шанс?
Пиойер раздул ноздри:
— Клянусь… клянусь Юпитером, — запинаясь, произнес он, — конечно, сэр!
— Отлично! Возьми курс на планету и позови меня, если что-нибудь случится.
Пошатываясь, Хейм прошел в свою каюту, повалился на койку и уснул как убитый.
Хейма разбудил Вадаж, который тряс его за плечо и вопил в самое ухо:
— Гуннар! Установлена связь с «Юбалхо»… Встреча произойдет не позднее чем через полчаса.
Сон как рукой сняло. Исчезло все — усталость, страх, сомнения, даже злость. Шагая на мостик, Хейм чувствовал такой прилив сил, какого не испытывал с тех пор, как потерял Конни. Б иллюминаторах сияли звезды, такие огромные и яркие в темноте, что казалось — протяни руку и дотронешься до них. Корабль тихо урчал и пульсировал, точно живой. Люди стояли наготове возле орудий. Хейм почти физически ощутил единство с ними и с кораблем. Едва он успел занять командирское кресло, как в динамике зазвенел голос Синби:
— Капитан «Звездного лиса», значит, я вновь приветствую вас? Тяжелым был наш поединок. Ну, а теперь готовы ли вы продолжить его?
— Да, — ответил Хейм. — Мы идем к финишу и надеемся быть там первыми. Попытайтесь нас опередить.
Ответом был смех, подобный смеху Люцифера, который еще не повержен:
— Благодарю тебя, брат мой. Пусть свершится то, что принесет с собой поток времени, плыть по течению которого достаточно ужасно… Я благодарю тебя за этот день.
— Ну что ж, я тоже говорю тебе спасибо, — сказал Хейм, а сам с удивлением подумал: — А ведь «спасибо» означает «спаси бог».
— Мой капитан, — пропел Синби, — всего тебе доброго.
Радиопередатчик умолк. Молча, с погашенными огнями, два корабля двинулись к месту встречи.
Глава 10
Когда-то давным-давно на Новую Европу явился человек из Нормандии и построил дом на морских утесах. Местность понижалась широкими уступами с золотистыми деревьями, зарослями трав и диких цветов, волнующихся на ветру, а потом резко падала вниз крутым склоном: страна гор, подпирающих плечами небо, которое звенело голосами птиц, эхом глубоких лощин, плеском воды в озерах и водопадах, а на востоке расстилалась безбрежная соленая синева, прерываемая только линией горизонта. В те времена материалом для строительных работ ему могли служить только местная древесина и камень. Он выбрал их за красоту. Коньки крыши дома, который он соорудил, составляли как бы единое целое с окружающим горным ландшафтом. Внутри были просторные комнаты, обшитые резными деревянными панелями, большие камины, а стропила подтянуты так высоко, что зачастую терялись в тенях под потолком. Из широких окон открывался вид на местность, с которой дом составлял единое целое. На славу удалась постройка этому человеку — как всем, кто считает себя всего лишь маленьким звеном в цепочке поколений.
Из деревушки Бон Шанс превратился в огромный город, протянувшийся на сотню километров к югу. Колонистов больше тянуло к долинам, чем к возвышенностям. Хотя при наличии воздушного транспорта добраться до этого места не составляло никакого труда, наследники этого человека ушли туда, где было богатство и люди. Дом стоял долго заброшенным, диким. Но не особенно страдал при этом. Сильный и терпеливый, он ждал, и, наконец, пришло время, когда его терпение было вознаграждено по заслугам.
Контр-адмирал Моше Петерс, командующий бласт-кораблем «Юпитер», принадлежавшим Флоту Глубокого Космоса Всемирной Земной Федерации, опустил взятый на время флайер на посадочную площадку и вылез наружу. Свежий ветер раскачивал ветви деревьев в близлежащем саду, по небу бежали белые облака, между которыми просвечивали лучи солнца и, падая вниз, плясали на волнующейся поверхности моря. Петерс шел медленно — невысокий, очень прямой, в форме с орденскими планками на груди — и часто останавливался полюбоваться открывающимся видом или каким-нибудь цветком.
Из дома навстречу ему вышел Гуннар Хейм, тоже в форме. Только у него она была иной: серый китель, красный кант вдоль брюк, геральдические лилии на воротнике. Нависнув над гостем подобно готической колонне, он наклонил вниз лицо, изрядно загоревшее за последнее время, приветливо улыбнулся, и маленькая рука Петерса утонула в его громадной лапе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
