– Все… так запуталось, – сказал Рольф, вспомнив, с какой поспешностью он заключил союз с Адой в восторге от перспективы породниться с бароном.
– Она молодая и красивая, – продолжила Элсуит с гримасой, обнажившей ее ровные, но желтоватые зубы, – но бессовестная. Она украла мужчину, который был обещан другой. Она соблазнила тебя. Ты не смог устоять.
– Совершенно верно, – поддакнул Рольф, ухватившись за это весьма искаженное, но вполне устраивающее его объяснение. – Я такая же жертва в этом деле, как и ты, дорогая. А теперь, если ты извинишь меня…
– Так я и думала. И предприняла нужные шаги.
Рольф помедлил в нерешительности, не уверенный, что хочет услышать ответ, но не удержался, чтобы не спросить:
– Какие именно?
Элсуит улыбнулась, глядя на него, как на слабоумное дитя.
– Неужели ты и вправду думаешь, что простуда может тянуться полгода?
Рольф уставился на безумную женщину в грязной ночной рубашке… на аптекаршу, которая каждый день на протяжении шести месяцев готовила питье для его жены. Он попятился еще на шаг, зарывшись в прохладный шелк.
– Это была не настойка тысячелистника, – произнес он со смесью ужаса и изумления.
– Почему же, – возразила она. – Олив приготовила четыре пинты, чтобы хватило на всю зиму.
– Тогда… что… Элсуит улыбнулась:
– Ты когда-нибудь слышал о женской отраве?
– Женской… не могу поверить…
– Некоторые называют ее волчьей отравой, но я предпочитаю называть ее женской, потому что она может быть очень полезна для решения женских проблем. – Элсуит истерично рассмеялась. – Ее делают из корня аконита. Древние называли это растение королем ядов. Знаешь почему?
– Нет. – Этого не может быть. Он всегда считал Элсуит довольно мягкой и недалекой женщиной, которая, уступив его авансам, спокойно займется своими делами, пока у него снова не появится потребность в ней. Как он мог так ошибаться?
– Крохотная частичка женской отравы, совсем крохотная, способствует сну и снимает боль. Но если дозу чуточку увеличить, человеку станет худо, как никогда в жизни, а при правильной дозе его ждет быстрая и довольно неприятная смерть. Вот почему Олив даже не знает, что я выращиваю ее на заднем дворе. Я не держу ее в лавке, просто выхожу наружу и выкапываю, когда потребуется.
– Когда нужно. – Рольф прошелся оценивающим взглядом по ее запачканной рубашке и грязи, забившейся под ногти и прилипшей к ступням. Не приходилось сомневаться, что она выкапывала понемногу каждый день последние шесть месяцев.
– На Рождество, – продолжила Элсуит, – мастер Олдфриц сказал мне, что твоя жена простудилась и ей нужно принимать настой тысячелистника. Каждый день, когда Олив собиралась отнести ей питье, я отсылала ее по какому-нибудь делу и бросала во флакон крохотную частичку женской отравы. Олив ничего не знала. Никто не знал.
– А Аде становилось все хуже и хуже.
Элсуит визгливо рассмеялась:
– Неужели ты не понимаешь, как все ловко получилось? В подходящий момент я дала бы ей достаточно отравы, чтобы прикончить, и все бы решили, что она скончалась по естественным причинам. А после смерти этой маленькой интриганки ты смог бы жениться на мне.
– Зачем ты говоришь мне все это? – спросил Рольф, подумав, что с ее стороны глупо признаваться в содеянном даже ему. Теперь он убедился, что Элсуит совсем не глупа. Возможно, безумна, как взбесившийся хорек, но не глупа.
Темные глазки Элсуит снова остекленели.
– Шесть недель назад Олив рассказала мне, что к тебе в Дом должен прийти мужчина, чтобы увезти твою жену в Париж, Сержант по имени Грэм Фокс.
– Фокс?
– Фокс, – передразнила она. – Естественно, я не могла допустить этого. Как ты сможешь жениться на мне имея жену, которая живет в Париже? Эта сучка должна была умереть, а не просто уехать.
– Так вышло, – сказал Рольф любезным тоном, встревоженный безумным блеском в ее глазах, – что он не вернулся за ней.
– Только потому, что я позаботилась об этом.
Рольф изумленно уставился на женщину. Видит Бог, он действительно недооценил ее.
– В нашем районе, знаешь ли, можно найти почти все, что нужно, – сообщила она доверительным тоном. – Я навела справки в округе и нашла трех мужчин, готовых раскроить череп Грэму Фоксу за пятьдесят марок, которые были при нем.
Так вот почему этот ублюдок так и не появился в тот вечер. Уважение Рольфа к Элсуит возросло десятикратно.
– И они это сделали? Убили его?
Элсуит растянула рот в улыбке, но улыбка не коснулась ее глаз.
– Но ведь он не вернулся, не так ли?
Из груди Рольфа вырвался недоверчивый смех.
– Клянусь Богом, женщина. И ты проделала все это только для того, чтобы выйти за меня замуж?
– Для меня это означало все. Так что можешь себе представить, что я почувствовала, когда узнала, что ты спутался с моей дочерью.
Рольф поперхнулся:
– Не представляю, о чем ты говоришь…
– Я все знаю, Рольф, включая тот факт, что она носит твоего ублюдка. Я слышала это от нее самой.
Черт! Рольф пренебрежительно пожал плечами, скривив губы, как он надеялся, в обаятельную мальчишескую улыбку.
– Что я могу сказать, дорогая? Я мужчина, а Олив…
– Она соблазнила тебя.
– Вот именно. Соблазнила, и я не смог устоять…
– Знаешь, я все еще хочу тебя. Иисусе!
– Неужели? Чудесно.
– Ты мне нужен, – сказала она. – Я хочу всегда быть с тобой. Вечно.
– К сожалению, еще остается небольшое препятствие в лице моей жены.
– Твоя жена нам больше не мешает. Он судорожно сглотнул.
– Не мешает?
– Нет. Я позаботилась о ней. Только что. Она теперь там, где ей давно полагается быть.
– Она… – Воздух с шумом вырвался из легких Рольфа. Неужели это правда? Им овладела странная слабость. Неужели он наконец избавился от этой болезненной незаконнорожденной особы, повисшей на его шее тяжким бременем?
– Она умерла. Ты вдовец и можешь жениться в любой момент. – Элсуит протянула ему бурдюке вином. – Давай выпьем за наше совместное будущее.
Рольф еще глубже забился в успокаивающие объятия шелковых полотнищ, настороженно глядя на бурдюк. Несмотря на все ее признания в любви, женщина окончательно спятила.
– Откуда мне знать, что там? Элсуит истерично хихикнула.
– Думаешь, я хочу тебя отравить? Вот, смотри. – Она поднесла бурдюк к губам и сделала основательный глоток, затем протянула бурдюк ему.
Несколько успокоенный, Рольф осторожно пригубил вино. Оно было дешевое, чересчур сладкое, но он не почувствовал в его вкусе ничего необычного. Он выпил еще немного, надеясь успокоить напряженные нервы.
– Как ты умудрилась дать ей смертельную дозу этой… женской отравы? – поинтересовался он.
