Читаем без скачивания Рассказы майора Пронина (Сборник) - Лев Овалов

Парадоксально, но сегодня «Букет алых роз» интересен именно в силу своих литературных упущений. В повести действительно немало точных примет эпохи, которые за прошедшие пятьдесят лет из стекляшек превратились в алмазы ретро. Даже тенденциозность автора, его политическая ангажированность (Овалов не скрывал своих коммунистических убеждений, и нам не следует их ретушировать) интересна как точный срез общественного мнения того времени. Ведь ничто так не показывает предпочтения и рефлексы общества, как массовая культура. Другое неоспоримое достоинство повести — юмор. Автору всякий раз удается неожиданной и свежей шуткой, яркой репризой расцветить предсказуемый ход событий, раскрасить черно-белые образы. Вот, например, телефонная беседа законспирированного чекиста со стильной чувихой — диалог и авторский комментарий: «Галиночка? — сказал он. — Здравствуйте. Это Дмитрий Степанович. Откуда? Конечно, из института. Ну, у нас одну работу можно делать десять лет, никто и не спросит. Что вы сегодня делаете вечером? Ах, заняты? С Эджвудом? Жаль. Почему жаль? Потому, что я научился танцевать рок-н-ролл. Очень интересно… Ах вы тоже хотите? А как же Эджвуд? Ну хорошо. Куда? В кафе на улицу Горького? Хорошо. Буду. Нет, обязательно буду. Целую. Немодно? Что немодно? Ах целоваться не модно? Ну, тогда…» — он плоско сострил, Галина засмеялась. Плоские остроты, очевидно, были в моде.

Фельетон? Мы уже назвали это слово. Но все-таки фельетон первоклассный, не зря в двадцатые годы Овалов сотрудничал в «Комсомольской правде». Журналистский нюх на актуальную репризу не покинул писателя и в генеральском возрасте. Достоинства повести — это достоинства фельетона.

Начало «Букета алых роз» интригует. Автору удается увлечь нас своеобразной экзотикой с примесью острого политического детектива. Напряжение холодной войны затрагивает патриотический нерв в каждом из бывших, настоящих или будущих советских людей и вызывает снисходительные улыбки внутренних эмигрантов. Скитания неприкаянного Анохина, его страх перед Жадовым — матерым диверсантом с фашистским прошлым — показаны достоверно и динамично. Мы уже ожидаем необычных приключений в Советском Союзе. Завязка многообещающая: засланный в СССР агент Анохин, русский человек, волей горькой судьбины оказавшийся в иностранной разведке, раскаивается. Он сдается КГБ — и благородные чекисты устраивают парня механиком на завод… Конечно, все это похоже на газетный очерк — скажем, в «Комсомолке» или в «Известиях» времен Аджубея — но, когда шпионы решают убрать Анохина, а КГБ вступает с ними в бой, мы ожидаем настоящей схватки. Такой, как разоблачение Роджерса в рассказах майора Пронина или охота на шпионов в «Голубом ангеле». Однако операции капитана Евдокимова напоминают фарс, а история шпионских манипуляций с «дядей Витей» все-таки недостаточно таинственна… Враг не кажется таким уж изобретательным и непобедимым. Эджвуд может быть опасным для юного стиляги и для карьеры его высокопоставленного отца, но никак не для офицеров КГБ, которыми руководит седовласый генерал, помнящий самого Дзержинского. Финал повести выглядит скомканным. Как будто автору надоели подробности, которыми изобилуют первые главы «Букета» — и он пустился в краткий пересказ нехитрой фабулы.

Книга прочитана, отставлена — и мы можем перебрать впечатления. Писательские удачи остаются в нашем воображении как цветные иллюстрации. Запоминаются трюки Евдокимова, притворяющегося пьяным. Он на чем свет стоит бранит родную Россию в лицо шпиону Эджвуду — и накачивается коньяком. При этом Евдокимов не собирался объяснять Эджвуду, что, обладая незаурядной ловкостью рук, он со щегольством настоящего иллюзиониста менял коньяк на мандариновый напиток. Эджвуд с ужасом и почтением смотрел, как этот русский медведь тянет коньяк через соломинку, а когда он предложил Евдокимову передохнуть: Вам не надо больше пить. Вы не доберетесь домой, - чекист ответил по-гусарски: Пррравилъно. Отставим коньяк и перейдем на водку. Ловкий трюк с фальшивым опьянением стал коньком Евдокимова в повести. А еще капитан был неотразим, когда вручил посрамленному, убегающему из России резиденту… букет алых роз, подаривший повести красочное название! Этот букет символизировал разгадку всех шпионских замыслов — и Евдокимов не удержался от широкого жеста. Розы он купил на собственные деньги — и хотя безымянный генерал, в котором точно указывается Пронин, назвал этот поступок «мальчишеством», Евдокимову казалось, что на самом деле седой чекист простил ему эту шалость. Пронин и сам был когда-то молод, уж мы-то это знаем.

Повесть «Букет алых роз» была написана и опубликована на несколько лет раньше «Секретного оружия». Но, поскольку имя Пронина в этой повести не упоминается, мы решили «Букетом алых роз» завершить переиздание оваловской пронинианы. Эта повесть воспринимается как послесловие к пронинскому циклу — произведение, в котором великий чекист не упоминается, но, несомненно, подразумевается. Именно сквозь призму ранних повестей о Пронине читали эту повесть современники, и именно как некоторое дополнение к своим знаменитым детективам рассматривал ее сам автор. Неслучайно мудрый генерал КГБ не получил другой фамилии. Пусть автор не назвал его Прониным, зато он не отказал читателям в удовольствии узнать в безымянном чекисте своего любимца. Неопределенность иногда более продуктивна, чем безжизненная, но такая точная схема. Литературный миф требует расширения пространства, требует населения своих пределов новыми героями, новыми деталями. Нам дорого все, что написал или мог бы написать Лев Овалов о своем культовом герое. И сегодня «Букет алых роз» для нас, безусловно, еще одно забытое приключение майора Пронина. Впервые этот выпавший из официальной пронинианы эпизод занимает свое, по праву рождения принадлежащее ему место. Да и вообще букет на прощание — это хорошая примета и хороший тон, совсем в стиле майора Пронина.

4

Повесть «Букет алых роз» завершает первое полное издание оваловской пронинианы — своеобразное приключенческое пятикнижие. Литературная история великолепного майора подошла к концу. Но впереди у наших читателей, мы надеемся, еще не одна встреча с полюбившимся героем.

В настоящее время ведется работа над первой отечественной экранизацией пронинианы. Фильм режиссера Евгения Малевского объединит теленовеллы о майоре Пронине, повествующие о довоенном, военном и послевоенном времени.

Киноистория начнется с многосерийного телефильма по мотивам повести «Голубой ангел». Авторам экранизации предстоит донести до зрителей сохранившуюся в повести атмосферу предвоенного времени — с тогдашним джазом, с патефонами «Хиз мастерс войс», с чистыми московскими мостовыми и суматошными парикмахерскими, где брили опасными бритвами «Золинген». Гонка вооружений и технологий, соперничество виртуозов разведки — вот музыка «Голубого ангела». Насыщенная фактурой одиссея майора Пронина продолжится до шестидесятых годов — и на экране мы увидим, как менялось время, как устанавливался климат великой державы. Приметы космической эры — эпохи больших достижений и больших надежд, когда генерал-майор Пронин находился на вершине своего могущества — дополнят зрелищность оваловского сюжета. В планах творческой группы — экранизация всего пятикнижия. В работе над первой экранизацией повести «Букет алых роз» нашим кинематографистам придется усложнить, расцветить героев этой истории. Колорит эпохи, которого у Овалова немало, поможет по-новому взглянуть и на Анохина, и на Жадова, и на Эджвуда. И, разумеется, на телеэкране седовласый генерал обретет свое законное имя — имя генерал-майора Пронина…

В потоке массовой литературы последнего десятилетия было немало детективов, в том числе и политических. Читателю предложен богатый ассортимент героев — великих сыщиков, разведчиков, бандитов. Претензии на культовость подкрепляются рекламными кампаниями, какие не снились майору Пронину.

И все-таки рядом с Иваном Николаевичем Прониным некого поставить. Того сочетания авторской культуры и искренности, которое есть в прониниане, не знает ни один остросюжетный российский цикл. Герои последних лет — дети безвременья. Они несут в себе не букет алых роз, но икебану сомнений, свойственную свидетелям и участникам государственного суицида. Дело не в пессимизме: детективные литературные поделки последних лет нередко сочились жизнеутверждающим, животным ощущением всепобеждающей силы. Но позиции автора и героя при этом так же невнятны, как шаблонный чизбургер по сравнению с куском осетрины на свежем калаче. В то время как Иван Пронин — настоящий, хотя и фольклорный, герой. Личному достоинству гениального сыщика из либеральной детективной сказки Пронин противопоставляет достоинство государственного человека, все имущество которого помещается в отдельной двухкомнатной квартире, и все-таки ему принадлежит вся страна, как и он принадлежит ей…