Небольшая, пропахшая травами комната с письменным столом, креслами, кушеткой, ширмой в углу. Вопреки моим ожиданиям женщина просит занять одно из кресел, осматривает, едва касаясь, лишь поводя руками вокруг меня. В ответ на мой недоумевающий взгляд целительница поясняет добродушно, что у некоторых видов тело беременной считается неприкосновенным до самых родов и даже другой женщине нельзя дотрагиваться до священного сосуда, хранящего в себе новую жизнь. Закончив с осмотром, целительница занимает кресло по другую сторону письменного стола, расспрашивает о моем здоровье, симптомах. Я отвечаю чуть сбивчиво, неуверенно, слушаю растерянно, что мой ребенок будет сильным, что его магия проявляется уже сейчас, отражаясь на мне. Слушаю и вспоминаю свой частый озноб, холод, таящийся в кончиках пальцев. Сковывающий мороз, когда я отсыпалась после нападения керы.
Не яд исцелил меня так быстро.
Неведомая еще сила, поселившаяся во мне, но мне не принадлежавшая.
И названый срок — две с половиной недели, — мне уже ни к чему, я и так не сомневаюсь в отцовстве Нордана.
Но все равно боюсь его реакции. Едва ли он ожидает, что у него может появиться наследник. Боюсь разочаровать Дрэйка. Мне кажется, он был бы рад маленькому, однако какой мужчина будет радоваться ребенку чужому, не своему?
Выслушав рекомендации по питанию, образу жизни, в том числе совет уделить особое внимание проявлению силы ребенка и колебанию уровня и когда в следующий раз желательно посетить целительницу, я покинула кабинет. В приемной Лиссет, махнув на прощание рукой Тайе, взяла меня под локоть, вывела из дома. К моему удивлению, во дворе перед калиткой стояла Дамалла и время от времени бросала через плечо многозначительные взгляды на Стюи, ожидавшего нас в автомобиле. Заметив нас, шагнула навстречу, пристально осмотрела меня прищуренными карими глазами.
— И впрямь, — произнесла демоница задумчиво. — Вот уж не думала, что такое случится на моем веку — Нордан папаша! Представляю выражение его физиономии при озвучивании сей светлой новости.
— Он еще не знает, — возразила я.
— Они еще не вернулись? — уточнила Дамалла.
— Нет, — ответила Лиссет. — Должны сегодня-завтра, поэтому и срочность такая. Боюсь, потом они Шель запрут где-нибудь подальше и понадежнее и никого к ней не подпустят и на расстояние выстрела.
Мы сошли с мощеной плиткой дорожки, встали за раскидистыми ветвями боярышника, скрывшего нас от взоров прохожих на улице, от проезжающих мимо экипажей. Демоница протянула мне руку, я вложила послушно свои пальцы в ее ладонь. Спустя несколько секунд Дамалла отпустила мою руку, кивнула медленно.
— Да, вторая привязка, как ты и говорила, Лис. Неоформленная до конца, но без отметки.
— Это я… Дрэйка пытаюсь… привязать, — призналась я смущенно.
— Мне любопытно, как вторая вообще образовалась, если Дрэйк Шель не кусал, был с ней неприлично вежлив и сдержан, никаких лишних телодвижений в ее сторону не делал, — заметила лисица.
— Как-как. Точно так же, как образовалась первая — на инстинктах и влечении.
— Но я не… То есть я человек, — пусть я и одарена милостью богини, но все же человек!
— В принципе человек, да, но ты же колдуешь? Можешь не отвечать, я и так вижу по ауре. У обычных людей привязок-то и не бывает на самом деле, не считая этой искусственной ерундистики. А то, что бывает у нас, — это что-то вроде предохранительного механизма, работающего на инстинктах и древней природной магии. Признавайся, ты Дрэйка хотела? Хоть разочек, хоть в фантазиях? Необязательно что-то горячее представлять, можно и просто какую-нибудь беседку с розами, невинное романтическое свидание, трепетное держание за ручки.
— Я… — Под взглядом демоницы, испытующим, выжидающим, я смешалась, потупилась. — Я… люблю его.
Просто сказала. Не задумываясь, не анализируя. Осознавая неожиданно отчетливо, ясно, что действительно люблю. С той самой ночи, когда увидела впервые, несмотря на страх перед незнакомым мужчиной, перед потерей сияния, перед неизвестностью. Я помню запах Дрэйка в его спальне, помню, как решила тогда, что это мужской парфюм. Помню, как понравился мне слабый аромат этот. Я еще не видела самого мужчины, но меня уже взволновал приятно его запах.
Мир вокруг вздрогнул вдруг, покачнулся, и я слепо ухватилась за руку стоящей рядом Лиссет.
— Тебе плохо? — забеспокоилась лисица, всматриваясь встревожено в мое лицо. — Позвать Тай?
— Норд рассказал, что нашел меня по моему запаху, — еще не видел меня, но его уже привлекал мой запах. — И я… тоже чувствовала запах Дрэйка прежде, чем увидела его впервые…
— Как интересно, — протянула Дамалла. — А ваша с Дрэйком встреча состоялась до или после укуса Нордана?
— После, — прошептала я. — Через несколько часов. Дрэйк, он… поступал благородно, заботился обо мне, хотя, по сути, не был обязан, ведь я ему никто, он совсем не знал меня тогда.
— Привез Шель на бал в императорский дворец, где мы и познакомились, — добавила Лиссет.
— И ты влюбилась, — подытожила демоница.
Влюбилась. И не заметила, когда, при каких обстоятельствах первая наивная влюбленность успела обернуться любовью. Когда огонек робкий, колеблющийся, подобный пламеню свечи на ветру, обратился пожаром диким, лесным, в котором я желала сгореть, не боясь, не думая о последствиях? Когда Дрэйк из призрачного героя невинных девичьих грез превратился в необходимого мне мужчину, моего мужчину, из-за которого я готова броситься на любую женщину, посмевшую заявить на него свои права?
— Ох, девочки-девочки, все эти ваши любови до добра не доведут, — вздохнула Дамалла. — Знаете, насколько проще и легче живется, когда получаешь от мужика отличный секс, питательную энергию и не забиваешь себе голову романтическими бреднями? А если он не в состоянии выдать отличный секс, сразу его заворачиваешь без лишних соплей. Вот вам, девушка, и ответ, как образовалась вторая привязка. Нордан через укус привязал тебя к себе, а ты чуть позже увидела Дрэйка, влюбилась и где-то на твоей подкорке возникла мысль, что данный самец весьма и весьма неплох и надо бы его к рукам прибрать, пока кто другой удачливый не захапал. Может быть, яд на тебя так подействовал, может быть, еще что-то, твоя магия или наследственность какая-нибудь, но ты инстинктивно создала свою привязку с понравившемся тебе самцом.
То есть сделала почти то же самое, что сделал со мной Нордан. И руководствовалась, похоже, тем же расплывчатым, невнятным «захотелось».
— Только привязка с Дрэйком не завершена, — напомнила лисица.
— Он тебя не кусал?
Я покачала отрицательно головой.
— Но секс был, — вместо меня ответила Лиссет, предупреждая следующий вопрос демоницы.
— Значит, без укуса никуда. Укусит, появится отметка, привязка закончит формирование. Не исключаю, что по завершению ты и Дрэйка сможешь сделать отцом. Конечно, прежде тебе надо выносить и родить этого ребенка, а уж потом приниматься за следующего.
— Клыки и яд как дар змеиной богини, который братство могло передавать другим, неся как смерть, так и новую жизнь. Раньше я думала, что под новой жизнью подразумевались отмеченные, вроде как у них после укуса другая жизнь начинается, но теперь подозреваю, что предположение ошибочное. Яд может убить, а может стать частью парной привязки и поспособствовать зарождению новой жизни.
Лиссет и Дамалла так внимательно, изучающе посмотрели на мой живот, что я, вновь смутившись, отпустила руку лисицы.
— Лис, тогда получается, что братство может образовывать привязки с женщинами и плодиться в свое удовольствие, однако они этого почему-то не делают.
— В братстве запрещены любые привязанности, близкие отношения с другими людьми, — объяснила я.
— Да какие проблемы? — удивилась демоница. — Секс, тем более сугубо ради получения потомства прекрасно может обойтись и без близких отношений.
— Нет. Парная привязка — это в том числе защита своей женщины, — говорила я негромко, твердо, вспоминая рассказы Дрэйка и Лиссет, отношение Нордана ко мне, складывая элементы в единую систему. — Прежде всего он будет защищать ее и своих детей, ставя их безопасность, благополучие выше интересов, нужд братства. Если она умрет, он почувствует. Как он будет жить после ее смерти, пусть даже и от старости, пусть даже она и проживет дольше, чем обычные люди? Парная привязка — это уязвимость, слабость, которых братство не допустит среди своих членов.
