– Я люблю тебя, я очень тебя люблю! – порывисто проговорил он.
Вместо ответа Катрин спрятала лицо у Оливера на груди и стала гладить волосы, которые курчавились у него на затылке. Ее переполняли неведомые чувства и желания, у нее взмокло между ног, ей страшно хотелось, чтобы Оливер прикоснулся рукой к этому ноющему месту. Она чувствовала, как твердое естество его прижималось к ее животу, чувствовала, что он тоже дрожит. Переполнявшее Катрин желание одолело ее застенчивость и смущение.
– Может быть, мы ляжем? – хриплым голосом проговорила она.
Не говоря ни слова, Оливер осторожно опустил ее на колени. Они стояли друг перед другом в мягком песке. Он медленно стянул с плеч бретельки ее платья. Робкие деликатные пальцы дотронулись до остроконечных грудок Катрин и стали их ощупывать, словно это было редчайшее произведение искусства. Он гладил и ласкал нежную девичью плоть и соски, лишая Катрин последних сил. Затем он медленно опустил ее на песок, накрыв своим телом. Ее бедра были податливы и раздвинулись при первом прикосновении к ним его руки. На какое-то время Оливер замер, словно не решаясь сделать окончательный шаг, который соединит их в одно целое. Катрин подняла голову, чтобы увидеть его лицо.
– Я хочу тебя, – сказала она, и в ее голосе прозвучало нетерпение.
– О Господи, я тоже хочу, только… ты уверена?
– Я уверена, – шепотом ответила Катрин.
Луна спряталась за одинокое облачко, словно желая скрыть любовников и дать им возможность обрести уверенность. Рука Оливера раздвинула влажные горячие складки – и он вошел в нее быстрым движением, поцелуем заглушив вскрик боли. Его руки крепко обняли Катрин, помогая приспособиться к ритму его движений, которые в конце концов завершились прерывистым стоном и судорогой тел. Продолжая находиться сверху, он замер.
Спустя некоторое время Оливер спросил:
– У тебя все в порядке, сладкая моя девочка?
Катрин прижала голову к его плечу.
– У меня все чудесно, – пробормотала она и после паузы добавила: – Мне хочется, чтобы мы всю ночь были вместе… всю ночь напролет…
– Когда-нибудь так и будет, – пообещал он. – Нас ничто не может разлучить, Катрин. Мы всегда будем вместе.
В эту ночь Катрин приснилось, что огромный черный дракон слетел с неба, схватил Оливера и унес с собой.
Франческа работала в своем кабинете допоздна, пытаясь управиться с делами перед отлетом в Париж, где в Музее изящных искусств должна была состояться широко разрекламированная выставка ювелирных изделий. Планировалось выставить около сотни произведений ювелирного искусства, которые должны отразить шестидесятилетнюю историю «Калински джуэлри». Перед ней лежали богато иллюстрированные каталоги на английском и французском языках. Выставка должна быть впечатляющей. Несколько лет пришлось потратить на приобретение на различных аукционах оригинальных изделий. Удалось даже обнаружить самую первую драгоценность, изготовленную компанией, – золотую пряжку, украшенную дымчато-зеленым хризопразом, светлым лунным камнем и рубинами, заказанную последним русским царем. Кроме того, будут выставлены элегантные украшения для волос в стиле Эдуарда VII, отделанные драгоценностями, ожерелья в духе нового искусства, свободно свисающие серьги из нефрита и блестящего агата и стилизованные бриллиантовые клипсы, столь любимые и модные в пятидесятые годы. Семидесятые годы были представлены изысканными образцами изделий Сержа – ожерельями, браслетами, брошками, выглядевшими настолько естественно, что казались частью природы.
Журналы всего мира, имеющие отношение к искусству, опубликовали материалы, посвященные предстоящему событию, которое должно иметь продолжение в Лондоне, прежде чем выставка триумфально возвратится в Нью-Йорк. Отдел рекламы «Калински джуэлри» не жалел денег и усилий на рекламирование и раскрутку выставки, и Франческа была удовлетворена результатами. Картье, Ван Клиф и Арпельс могут рыдать и пребывать в тоске, думала Франческа, снова и снова просматривая каталоги. Эта выставка фактически делала «Калински джуэлри» лидером ювелирного дела. В настоящее время компания имела филиалы в девятнадцати странах – от Токио до Монте-Карло, Сан-Франциско и Марбеллы. У них работало по всему миру более двух тысяч служащих, и только на рекламу тратилось свыше трех миллионов долларов.
Франческа удовлетворенно покачивалась в кожаном вращающемся кресле, оглядывая кабинет, который некогда принадлежал Саре, а теперь был ее. Из кабинета были вынесены письменный стол в духе Людовика XV, непрочные французские стулья, тяжелые шторы и хрупкие статуэтки. Вместо них появились привезенные из Рима письменный стол, пристенный и кофейный столики, колонны с каннелюрами, хрустальные и позолоченные лампы в форме миниатюрных пальм, голубой ковер. Обитые белым шелком стены, украшенные произведениями выдающихся представителей модерна, как нельзя лучше гармонировали с мебелью.
Франческа еще раз просмотрела подписанные письма и документы, методично проверила содержимое своего элегантного портфеля, на месте ли паспорт и билеты на самолет, заказанные секретаршей. Она улетает завтра рейсом № 847 компании «Пан-Америкэн» из аэропорта Кеннеди в 14 часов ровно, назначение – Париж, место 3Д, первый класс. Франческа поблагодарила Бога за то, что у нее такая расторопная секретарша. Теперь до отъезда оставалось сделать лишь одну вещь.
– Свяжите меня с миссис Эндрюс в Палм-Бич, – сказала она девушке на коммутаторе. До этого ей звонила Диана и спрашивала, что представляет собой молодой человек, с которым встречается Катрин. Поскольку Франческа ничего о нем не знала, она ответила, что спросит об этом Сару, хотя и полагала, что ее невестка поднимает шум из-за пустяков. У Катрин появился приятель, ну и что? Не станет же Диана вести себя так, как старая графиня Саттонская, которая, по мнению Франчески, вела себя как настоящий сноб.
– Привет, мама, – бодро поздоровалась Франческа, когда ее соединили с Сарой. – Как дела?
– Отлично. – Голос Сары звучал как обычно, холодно и отчужденно.
– А как Катрин?
– Она, похоже, хорошо проводит время, я вижу ее очень мало, но это типично для молодых, – нехотя ответила мать.
– Как у нее дела с молодым человеком, о котором я слышала? Ты о нем что-нибудь знаешь? Диана спрашивала меня о нем, но я ничего не могла сказать.
Сара не скрывала негодования:
– Я не думаю, что следует беспокоиться из-за Оливера Пауэра. В конце концов, он остановился у моих друзей Розенталей, а они не из числа тех, кто принимает сомнительных молодых людей.
– Нет, я имею в виду вовсе не это. Я думаю, Диана хотела узнать, что у него за семья.
