— Да, — шептала она, — да.
И глаза ее сияли, а лицо, казалось, светилось, и она стояла тихо, ожидая следующего прикосновения и не пытаясь сделать сама ни одного движения.
Это было сумасшествие. Его снова захватила безумная волна бесшабашной страсти. Она рванулась навстречу напору нетерпеливых рук. Его пальцы двигались по ее телу, блуждали по нему до тех пор, пока она не потонула в кружащемся малиновом тумане, и голова ее откинулась назад, упираясь в отделанную панелью дверь.
Его рот коснулся нежного изгиба, где шея граничит с плечом, и зубы слегка прикусили кожу. Она вскрикнула, и это был нежный и женственный звук, образовавшийся где-то в глубине горла, и тотчас же он вошел в нее, и она прижалась к двери, вцепившись изо всей силы в его спину, и в ушах у нее загудела кровь, и он задушил поцелуями крик восторга, прежде чем тот достиг ее губ.
А потом все кончилось, и она стояла, дрожа, колени ее подгибались, платье прилипало к покрытой испариной коже, а Джулиан улыбался долгой медлительной удовлетворенной улыбкой.
— Что бы они сказали в твоем монастыре? — бормотал он. — Этот строжайший орден в горах, а?
Тэмсин только покачала головой. Снова полковник лорд Джулиан Сент-Саймон покорил ее и сделал бессловесной.
Глава 17
— Сент-Саймон вернулся в Тригартан, — объявил Седрик Пенхэллан, вдыхая букет кларета в стакане. Он отхлебнул изрядный глоток и одобрительно кивнул дворецкому, наливающему вино близнецам Пенхэлланам, которые сидели за овальным столом друг против друга. Последние лучи заходящего солнца упали на сапфировое кольцо с печаткой на пальце виконта, когда он поднял свой стакан.
— Мы его видели нынче утром, сэр. — Дэвид положил себе изрядную порцию голубятины с блюда.
— Совершенно голого и резвящегося в море с какой-то бабенкой, — продолжил Чарльз, заливаясь гортанным смехом.
— Так вы были в Тригартане?
Взгляд черных глаз Седрика стал тверд, как морская галька, губы плотно сжались.
Чарльз покраснел.
— Только на вершине утеса, что над бухтой. Мы стреляли ворон и случайно заблудились.
— Вы не заблудились случайно, сэр, — заявил его дядя с ледяным спокойствием.
— Мы же не знали, что Сент-Саймон дома, опекун, — вмешался Дэвид. — Его не было в стране два года… если не считать того случая, когда он приезжал на свадьбу сестры.
— И как раз два года назад Сент-Саймон предупредил вас, чтобы вы не появлялись на его земле, — объявил Седрик со своим прежним, полным яда спокойствием. — А почему вам было сделано подобное предупреждение?" — Он смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. В его черных глазах закипало презрение.
Ответа не последовало. Двое молодых людей низко склонили головы к своим тарелкам. Дворецкий деликатно скрылся, отошел на задний план.
— Ну? — тихо спросил Седрик. — Хоть один из вас должен это помнить.
Близнецы заерзали. Потом Дэвид сказал все так же хмуро:
— Она была шлюхой. Мы с ней поиграли — вот и все.
— О, неужели все? — Седрик вопросительно поднял брови. Затем он перевел взгляд на блюдо с речной форелью, плавающей в масле, выбрал самую большую и положил на свою тарелку. Несколько минут он ел в тяжком молчании, и никто не смел не только заговорить, но и двинуться с места, и голубятина на тарелке Дэвида застывала в желеобразной подливке.
— И это все? — задумчиво переспросил он. — Вы устроили охоту на ребенка. Сколько ей было… кажется, четырнадцать?
Он снова посмотрел на них, переводя взгляд с одного на другого и дожидаясь ответа.
— Она уже вполне созрела, — сказал Чарльз. — Ее мать была шлюхой. И все это знали.
— А я-то думал, что ее мать умерла за год до этого, — задумчиво заметил Седрик, будто не был уверен в этом. — У меня создалось впечатление, что девочка жила с отцом… и это был человек, пользовавшийся уважением Сент-Саймона. Он был одним из любимых его арендаторов. Но, возможно, я ошибаюсь. — Пенхэллан сделал знак дворецкому, чтобы тот наполнил его стакан. — Я ошибаюсь, сэр?
Его черный взгляд впился в Дэвида, вонзился в него, как стрела, а тот уставился на стол, стараясь не обнаружить жгучей ненависти, переполнявшей его.
— Нет, — пробормотал тот наконец. — Но мы не обязаны были это знать.
— Нет, конечно, не обязаны, — голос Седрика звучал почти успокаивающе. — Когда вы ее изнасиловали, избили и оставили голой лежать на пляже, едва живую, вы не обязаны были знать, что связались с одним из арендаторов Сент-Саймона на его земле в Тригартане.
Виконт сделал еще один большой глоток вина и с обманчивым спокойствием снова погрузился в молчание, позволяя ему расти и разделять преградой его и племянников. Он подцепил на вилку кусок голубиного паштета, и если сознавал, что аппетит сохранился только у него одного, то ничем этого не показал.
— Конечно, зачем вам забивать головы лишней информацией, — продолжил он тем же тоном. — И вовсе не стоило думать о том, что девочка могла кому-нибудь рассказать… что она узнала, кто на нее напал в этот долгий летний день. Вам не пришло в голову, что в этой части страны вас знают все? Вы ведь живете здесь только с самого своего рождения.
Внезапно голос его стал резким и презрительным.
— Я и гроша ломаного не дам за вас, двоих безмозглых идиотов. Можете изнасиловать хоть всех женщин, если хотите. Но даже собака не гадит в своей конуре!
Молодые люди вздыхали, краснели и бледнели и делали это очень синхронно.
Седрик улыбнулся. Ему нравилось публично унижать их, нравилось заставлять их проглатывать свою ненависть к нему. Все это доставляло ему большое удовольствие, и его презрение на этих дрожжах все росло.
Только одна Силия из всех Пенхэлланов смела ему противостоять!
Внезапно он утратил интерес к экзекуции над своими племянниками. В его памяти возник образ Силин. И той девушки, которую он видел вчера. На мгновение ему показалось, что это его сестра. Конечно, это абсурд. По истечении всех этих лет память могла его подвести. Его ввели в заблуждение светлые волосы и изящная фигура. И все же сходство было поразительным. Вероятно, девушке столько же лет, сколько было Силии, когда он в последний раз видел ее. Вот почему эта встреча так потрясла Седрика Пенхэллана.
Она путешествовала с Сент-Саймоном. Он снова посмотрел на племянников, его проницательные, пронизывающие глаза также блестели.
— Вы говорили, будто Сент-Саймон был сегодня утром с какой-то бабенкой?
Чарльз и Дэвид почувствовали явное облегчение, поняв, что интерес дяди к их особам пропал и на сегодня бичевание окончено.
— Они купались в бухте, сэр, — объяснил Дэвид поспешно. — Мы не могли как следует их разглядеть с вершины утеса, но на них не было одежды. Девушка настолько тощая, что ее легко можно принять за парня, и мы было подумали… — Он хихикнул и бросил взгляд на своего брата-близнеца, ища поддержки.
