у меня под боком. Смысл тарабарщины я не понимала, но почему-то от нее делалось страшно и неуютно.
Что происходит?
– На моей шкуре уже не осталось живого места, – ворчливо сказал кто-то.
И я вдруг поняла, что голос принадлежит… мне? Что за ерунда? Это точно не мой голос! Начать с того, что он явно мужской! Но слова вылетели одновременно с воздухом, когда открылись мои губы!
Или не мои?
Что со мной происходит?
– Потерпишь, а-тэм, – без доли почтения оборвала ворчание женщина. – Пробить толщу мироздания не так-то просто. И опасно. Из-за тебя я делаю то, что может не понравиться Плетущим-Нить-Норнам.
– Не хочу ничего знать о твоих совиных богинях, – буркнул мужчина. Или буркнула… я? – Делай свое дело, вёльда. Найди воина. Того, кто сможет спасти город.
– Не так-то это просто, а-тэм… Может, всей твоей крови не хватит, чтобы отыскать такого. Может, и нет его вовсе.
– Есть, я точно знаю. Должен быть, – хрипло отозвался тот, кто был мною. Или я была – им? – Ищи. Саленгвард поможет. Ищи, вёльда!
Имя города вдруг отозвалось внутри звоном, и туман перед глазами начал рассеиваться. Но что это? Где я?
В глаза бросились стены, увитые терновником и вьюнком, каменный пол, отсутствие мебели. И гора костей, насыпанная в центре этого странного помещения! Потом взгляд выхватил чадящую плошку, внутри которой тлела трава, распространяя горький дурманящий дым. Глиняную посудину держала сухая старческая рука.
Я моргнула, подняла голову, пытаясь рассмотреть больше. Значит, не померещилось. Старуха и правда была. Горбоносая и темноглазая, босоногая и не слишком чистая незнакомка, одетая в серое платье без рукавов. Самым примечательным в ее облике был плащ. Черную ткань украшали птичьи перья, от ворота до длинного, тянущегося по камням подола. Они лежали так плотно, что казались единым целым, словно и не плащ то вовсе, а одеяние живой хищной птицы.
В одной руке старуха держала чадящую плошку. А во второй – окровавленный нож.
В нос ударил знакомый железистый запах.
Я опустила взгляд и подпрыгнула. Мои руки сплошь укрывали вырезанные на коже символы-руны. От крепких загорелых запястий до самых плеч, где блестели массивные золотые обручи. Единый! Эта ужасная старуха изрезала мне руки!
Но постойте…
Это ведь не мои руки! Хотя бы потому, что они мужские!
Да какого демона?
– Что… что происходит? – прохрипела я и осеклась.
Старуха в плаще замерла с занесенным ножом, дым от ее плошки резал глаза.
– Постой, вёльда! – Эти слова снова вылетели из моего рта, который, как я уже поняла, вовсе не был моим. – Я что-то чувствую! Неужто получилось?
– Ты чувствуешь в себе дух призванного воина? – Черные глаза вёльды блестели молодой ярой силой совсем не по-старушечьи.
– Кажется… да, – снова произнес мой рот. – Я чую его! Не бойся, воин. Твой дух призван лишь на время, а тело в покое там, где ты его оставил. Тебе не нужно переживать!
Я мрачно молчала. Не нужно переживать? Да конечно! Мое несчастное тело, судя по всему, сейчас валяется на мостовой Саленгварда в окружении толпы агрессивно настроенных чужаков. Да уж, никаких поводов для волнения!
– Что случилось? Где я?
Слова снова произнес мужчина с изрезанными руками. Похоже, каким-то невероятным образом он и старуха-вёльда призвали мой разум. Или душу? Ох, лучше об этом не задумываться! Не сейчас. Пока надо разобраться, зачем я здесь и как мне вернуться в облик Миранды.
– Я чувствую чужой страх! – с радостью выкрикнул мой рот. Рука, покрытая кровавыми рунами, властно протянулась к старухе. – Дай мне льдистое стекло, вёльда! Воин должен знать, с кем говорит!
Ворча, женщина достала из-под складок птичьего плаща небольшое зеркальце, протянула. И заглянув в него, я рассмотрела знакомое мужское лицо. Тяжелый, чуть раздвоенный подбородок, орлиный нос, золотые волосы, заплетенные в косицы. Матовый обруч на шее. И яркие голубые глаза, которые я тоже уже видела.
А-тэм из чужих воспоминаний! А-тэм проклятого риара.
– Это какой-то ритуал? – Я увидела в зеркале, как шевельнулись мужские губы.
– Ты понял верно, воин, – со вздохом мужчина уронил зеркало на сухую траву у ног. – Ритуал вёльды, что своим чаровством выдернула тебя из тела и принесла сюда, в Саленгвард. Ты, верно, знаешь о нем. Все знают. Скажи, что ты слышал про город диковинок и Даров Перворожденных? Не бойся произносить слова. Ты говоришь моим языком, но это ненадолго. Времени мало – пока тлеет вёльдова трава и пока не затянутся порезы на моих руках.
Он-я поднял ладонь, и я удивленно ахнула. Вырезанные на коже символы заживали буквально на глазах.
– Да, я исцеляюсь… – со странной интонацией произнес а-тэм. – Быстрее, чем любой человек. Или даже хёгг. И в этом тоже причина того, что ты здесь, воин. Причина, по которой я согласился на кровавый ритуал вёльды. Так что ты знаешь о Саленгварде, воин?
Мужчина провел рукой по глазам, и на миг я ощутила его безмерную усталость. И боль. Она была сродни той, что испытывала я. Боль потери того, кто дорог…
– Не хочу тебя огорчать, но я не воин. – Говорить с собой, да еще и чужим голосом, оказалось жутковато. – Меня зовут Миранда.
– Дева? – Мужчина обернулся на старуху, но та лишь пожала плечами. – Ты обещала мне воина, ведьма!
– Решаю не я, – огрызнулась женщина. – Я могу лишь открыть путь.
– Но чем мне поможет слабая дева? Чем она поможет Саленгварду? – почти в отчаянии крикнул а-тэм. – Мне нужен тот, кто способен сражаться! Кто может победить! Ты обманула меня!
– Я открыла путь, как ты и просил! Ценой птичьих жизней, что порой важнее жизни глупых людей! – сурово оборвала вёльда, и мужчина осекся. – Если дева прошла по грани незримого мира, может, не так уж она и слаба! Говори, пока течет дым, а-тэм. Время уходит.
Отвернувшись от старухи, мужчина несколько раз с силой втянул воздух, потом выпрямился и, подойдя к круглому окну, выбитому в камне, глянул вниз. И я с удивлением увидела знакомый город. Те же фонари-цветы, те же дома с расписными стенами. Тот же малахит и мрамор. Несомненно, я видела Саленгвард. Но иной. Таким он был в моих снах: бурлил людским потоком, звенел голосами, двигался. В реальности я видела эти здания разрушенными, с дырявыми стенами, а сейчас наблюдала, как их возводят.
Это был Саленгвард из прошлого. Сколько лет минуло с этого дня? А вернее – сколько веков?
– Дева… – не скрывая разочарования, протянул ильх. – Значит, все напрасно. И зря я прогневал Перворожденных, обратившись к чаровству вёльд. Теперь ничто не спасет Саленгвард. И остается лишь один путь – писать прошение в Совет Ста Хёггов. И уповать на их милость…
– Не спасет от твоего риара? – уточнила я, и мужчина вздрогнул. Кажется, поняв, что призвал деву, он сразу списал меня со счетов и успел обо мне забыть.
– О, ты знаешь о нем, –
