Лукас понял это в одно мгновение.
– Посмотри на меня, дорогая, – произнес он тем чувственным тоном, от которого у нее пробегала по спине восхитительная дрожь.
Она так и сделала и убедилась, что он смотрит вовсе не на ее руку, а на багровое от стыда и возбуждения лицо.
– Ласкай другой рукой свои груди, – приказал он.
Она выполнила приказание, хотя Лукас не наблюдал за ее движениями, а по-прежнему смотрел на ее лицо.
И тут она догадалась, в чем дело. Ему были важны ее реакция, ее смущение – вот чего он хотел. Вероятно, он также хотел, чтобы она, всецело отдавшись наслаждению, утратила над собой контроль.
Ха! Теперь она знала, как противостоять ему. Она делала все, что он велел, но сумела удержаться от какой бы то ни ыло реакций, хотя это и было очень трудно. Она принудила себя ласкать свое тело механически, как если бы она делала себе массаж или чистила зубы.
Это было нелегко, потому что он неотступно наблюдал за ней, шарил глазами по ее лицу, отыскивая слабое место в броне ее самообладания. Впрочем, его горящий взгляд поддерживал ее возмущение, помогал оставаться холодной и отчужденной. Уинтер постепенно мрачнел, и когда его горящие глаза в очередной раз остановились на ней, в них не было желания, в них был гнев.
– Подойди сюда, будь ты проклята!
– Как пожелаешь, муженек.
Амелия подошла к кровати, беспощадно подавив торжествующую улыбку. Он мог приказать ей делать разное, но не мог добиться таким путем, чтобы она почувствовала удовольствие, и он начинал это понимать.
– Раздень меня, – велел он.
– Как пожелаешь, муженек.
– И перестань повторять эти слова! – прорычал Лукас.
– Хорошо.
Амелия начала раздевать Лукаса, но это оказалось не слишком легким делом не столько потому, что приходилось снимать штаны с сидящего мужчины, причем с мужчины возбужденного, сколько потому, что она ощущала его запах, а его горячее дыхание обжигало ей щеку.
Когда она раздела его до нижнего белья, Лукас придумал новую пытку: он начал ее целовать. Она расстегивала пуговицы, а он целовал ее то в щеку, то в лоб, то за ухом.
Дьявол. Но она не уступит. Не уступит!
Амелия спустила с него кальсоны, стараясь игнорировать его ласки, но не так просто было игнорировать его член, который, можно сказать, требовал внимания.
Лукас заметил, куда она смотрит, и попросил охрипшим от возбуждения голосом:
– Погладь.
Взгляды их встретились, и дикая страстность темных глаз Лукаса едва не сломила ее решимость.
Однако воля Амелии оказалась сильнее искушения. Она ответила Лукасу совершенно спокойным взглядом и погладила... его лодыжку.
Он изрыгнул чудовищное проклятие и завопил:
– Ты прекрасно знаешь, что я хочу, чтобы ты погладила... – Тут он оборвал себя и произнес сдержанно: – Извини. Не обращай внимания. У меня есть идея получше. Забирайся ко мне на кровать.
Амелия недоуменно заморгала, не вполне понимая, чего он хочет, но когда она попробовала перебраться через его ноги, Лукас обхватил ее и усадил себе на бедра именно в той позе, о которой говорил.
– Впусти меня туда, где я побывал уже не раз, – глухо, почти шепотом проговорил он, не оставляя ни малейшей возможности для неточного истолкования.
Так вот чего он хочет. Весьма интригующе и необычно... даже увлекательно. Почти приключение. Хитрый негодяй отлично знает, каким образом можно добиться, чтобы она забыла об осторожности.
Может ли она поступить по его воле, но не поддаться ей?
Может, Должна. Сегодня ночью она ведет борьбу за их будущее.
Коротко кивнув в знак согласия, Амелия сделала так, как он просил, что было не просто, потому что Лукас все еще сидел, опираясь спиной об изголовье постели, Лукас закрыл глаза с выражением исступленного восторга на лице.
– Так, милая, именно так. – Пальцы Лукаса сжали бедра Амелии. – Я чувствую тебя, и это так хорошо.
Амелия тоже чувствовала его так хорошо, что желание повторять это снова и снова было почти неодолимым. И все же она его преодолела. Она сидела неподвижно, не прикасаясь к Лукасу.
Через несколько секунд Лукас открыл глаза.
– Двигайся же, слышишь!
– Хорошо, – произнесла Амелия и, положив ладони ему на бедра, принялась гладить их круговыми движениями.
Огненный взгляд, который он бросил на нее, растопил бы ледник.
– Вверх и вниз, Амелия.
С трудом подавив улыбку, Амелия начала водить ладонями по его бедрам вверх и вниз.
– Амелия... – проговорил он с угрозой.
– Разве ты не этого хочешь? – спросила она самым невинным тоном.
– Ты великолепно знаешь, что не этого я хочу! Мне нужно, чтобы ты занималась со мной любовью.
– Тогда ты должен более точно выражать твои требования, – прощебетала она. – Каким образом заниматься любовью? С чего начинать? Какие движения делать вначале? Где? Как часто? Когда...
– Негодница! – прервал он ее шалые вопросы и, взяв голову Амелии в ладони, поцеловал в губы с таким неистовством, что в ее чреслах поднялась настоящая буря. Но Амелия продолжала сидеть, не дотрагиваясь до Лукаса и не двигаясь.
Он отпустил ее и прорычал:
– Послушная жена обязана знать, чего я хочу от нее!
– Она должна обладать способностью читать твои мысли? Как это необыкновенно! Я не представляла, что подобный талант сочетается с покорностью. – Амелия язвительно усмехнулась. – И ты отлично знаешь, что сладкоречивая, привыкшая к слепой покорности жена не сядет ктебе на колени, пока ты этого не потребуешь. Она для этого слишком застенчива. И слишком приучена к раболепству перед тобой. Сказать по правде, если бы я была истинно послушной женой...
Амелия попробовала приподняться, но Лукас рывком привлек ее к себе.
– Довольно, – пробормотал он ей в самое ухо. – Хватит измываться, ты, дерзкая бабенка, настоящее бедствие на мою голову. Дай мне то, чего я хочу, Амелия.
– Тебе нужна покорная жена? – прошептала она, в то время как он касался губами того местечка у нее на шее, где часто-часто бился пульс.
Он помолчал, а потом почти простонал:
– Нет! Мне нужна ты. Только ты. Это единственное, чег я хочу.
Амелия задохнулась, не смея верить, что одержала победу.
– А завтра утром? Что будет тогда?
Руки Лукаса скользнули к ее груди, он коснулся пальцами отвердевших сосков, и губы его были теплыми и нежными, когда он прильнул ими к ее уху.
– Я поеду во Францию, ты довольна? – Он прижимался к ней, продолжая лихорадочно ласкать ее груди. – Прошу тебя, милая... будь моей Далилой сегодня ночью, потому что завтра с утра начнется долгий сухой сезон.
Это и заставило Амелию встрепенуться. Она обвила руками шею Лукаса, осыпала его лицо поцелуями, задыхаясь от страстного желания.
