ГЛАВА XXI
Смотрите, сэр, чтоб ваше правосудье
Не обернулось произволом.
«Зимняя сказка»
Планы прославленного Метакома стали известны колонистам благодаря предательству рядового воина по имени Сосаман. Наказание за измену повлекло допросы, закончившиеся обвинениями против великого сахема вампаноа. Считая ниже своего достоинства оправдываться перед врагами, которых он ненавидел, и, может быть, не веря в их милосердие, Метаком не старался больше маскировать свои действия, но, отбросив символы мира, открыто выступил с оружием в руках.
Трагедия началась примерно за год до момента, к которому подошел наш рассказ. Произошли события, схожие с подробно описанными на предшествующих страницах: огонь, нож и томагавк сделали свое гибельное дело без жалости и без угрызений. Но в отличие от нападения на Виш-Тон-Виш вслед за этой вылазкой немедленно последовали другие, пока вся Новая Англия не оказалась втянутой в знаменитую войну, упомянутую нами ранее.
Все белое население колоний Новой Англии незадолго до того оценивалось в сто двадцать тысяч душ. Считалось, что из этого числа шестнадцать тысяч человек были способны носить оружие. Будь у Метакома время для вынашивания своих планов, он мог бы быстро собрать отряды воинов, которые, пользуясь своим отличным знакомством с лесами и будучи привычными к тяготам такого рода войн, представляли бы серьезную опасность для растущей силы белых. Но обычные и эгоистичные человеческие чувства были так же сильны среди этих диких племен, как знакомы они в более развитых сообществах. Неутомимый Метаком, подобно индейскому герою нашего времени — Текумсе96, потратил годы, стараясь смягчить старинную вражду и успокоить взаимную зависть, дабы все люди краснокожей расы объединились ради сокрушения врага, обещавшего, если ему и впредь не помешать на его пути к власти, вскоре стать слишком могучим для их объединенных усилий.
Преждевременный взрыв в какой-то мере отвел опасность. Он дал англичанам время нанести несколько жестоких ударов по племени их самого большого недруга, прежде чем его союзники решились выступить совместно в его поддержку. Лето и осень 1675 года прошли в активных враждебных действиях между англичанами и вампаноа без втягивания в конфликт какого-либо другого народа. Некоторые из пикодов с зависимыми от них племенами даже приняли сторону белых, и мы читаем о могиканах, активно участвовавших в тактике изматывания сахема во время хорошо известного отступления от того перешейка, где он был окружен англичанами в надежде измором заставить его покориться.
Военные действия первого лета, как и можно было ожидать, сопровождались переменным успехом, причем судьба столь же часто бывала благосклонна к краснокожим в их беспорядочных попытках досадить англичанам, как и к их более дисциплинированным противникам. Вместо того чтобы ограничиться операциями в своих собственных четко очерченных районах, где врага легко окружить, Метаком повел своих воинов к отдаленным поселениям на реке Коннектикут, и как раз во время этих маневров некоторые из городов на этой реке первыми подверглись осаде и были обращены в пепел. Активные враждебные действия между вампаноа и англичанами прекратились с наступлением холодов, когда большая часть солдат возвратилась домой, а индейцы явно выжидали, чтобы перевести дух перед решительным усилием.
Однако еще до прекращения активных действий уполномоченные объединенных колоний, как их именовали, встретились, чтобы разработать средства согласованного сопротивления. В отличие от прежних угроз по тому, как враждебные чувства распространялись по всей границе, стало ясно, что руководящий индейцами дух настолько придал единство и планомерность вражеским маневрам, насколько, по-видимому, это вообще было достижимо для людей, разъединенных такими расстояниями и так разделенных на общины. Правы они были или неправы, но колонисты всерьез решили, что война с их стороны справедлива. Поэтому была проведена большая подготовка, чтобы вести ее на следующее лето в большем соответствии с их возможностями и безусловными потребностями их положения. Именно благодаря мерам, предпринятым с целью подготовки части жителей колонии Коннектикут к бою, мы застаем главных героев нашей легенды в воинском обличье, в котором они только что снова предстали перед читателем.
Хотя наррагансеты поначалу открыто не участвовали в нападениях на колонистов, до последних вскоре дошли сведения, не оставлявшие сомнения по поводу состояния чувств этого народа. Многие из их юношей были замечены среди последователей Метакома, а в их деревнях видели оружие, взятое у белых, убитых в разных стычках. Поэтому одной из первых мер уполномоченных было предупредить более серьезное противостояние, направив превосходящие силы против этого народа. Отряд, собранный по этому случаю, был, быть может, самым крупным воинским соединением, когда-либо сформированным англичанами в своих колониях в те давние дни. Он насчитывал тысячу человек, значительную часть которых составляла кавалерия, — род войск, как показал весь последующий опыт, превосходно приспособленный для операций против такого подвижного и хитрого врага.
Нападение было предпринято в разгар зимы и оказалось крайне разрушительным для осажденных. Оборона Конанчета, молодого сахема наррагансетов, была, во всяком случае, по мужеству и сообразительности достойна его высокого положения, и победа досталась колонистам не без серьезных потерь. Туземный вождь собрал своих воинов и занял позиции на небольшом пространстве твердой земли, расположенной в центре густо заросшего лесом болота, а приготовления к отпору обнаружили хорошее знакомство с военным опытом белого человека. Здесь были и брустверы из кольев, и своего рода редуты, и выстроенный по всем правилам блокгауз — и все это надо было преодолеть, прежде чем колонисты смогли проникнуть в саму укрепленную деревню. Первые попытки оказались безуспешными, и индейцы отбросили своих врагов с потерями для них. Но более совершенное оружие и большая согласованность в конце концов одержали верх, хотя и не без боя, продолжавшегося много часов, пока обороняющиеся практически не были окружены.
События того памятного дня произвели глубокое впечатление на души людей, которых редко задевали какие бы то ни было события значительного и волнующего характера. Все же это была тема для серьезного и нередко грустного разговора вокруг домашнего очага колонистов, да и победа досталась не без помощи побочных обстоятельств, способствовавших, какими бы неизбежными они ни были, росту сомнений в душах совестливых приверженцев религии в том, что касалось правомочности их дела. Говорили, что была сожжена деревня из шестисот хижин и что пламя поглотило сотни убитых и раненых. Полагали, что до тысячи воинов потеряли жизнь в этой битве и, как считали, сила народа была сломлена навсегда. Среди самих колонистов было много пострадавших, и в очень многие семьи вместе с вестью о победе пришла скорбь.
