Читаем без скачивания На тверди небесной - Яна Завацкая

— Это же для России Город, не для Европы? - спросил Аллин.

— В основном да. Конечно, в принципе, его кто угодно может ловить. Но, видно, в основном для России. Ведь я сама оттуда. Мне это все близко. Я понимаю, для тебя фантом-стратегия - это темный лес.

— Да уж, примерно так.

— В общем, - начала я объяснять, увлекшись, - это все связано с информационной войной. Отдел информационной стратегии. Мы создаем в Медиане фантомы, которые воспринимаются на Земле людьми с чувствительным облачком. И они на основе наших фантомов создают свои произведения… неважно, романы там, песни, картины. А это все уже влияет на общий информационный фон. Меняет людей. Меняет их представления о мире. Так вот, мой Город хотят использовать дорши для пропаганды идей Нью Эйдж. Это значит - оккультизм, Новая Эра, понимаешь? Эра оккультизма. Они сейчас на Земле это разворачивают. Это значит - уничтожить все прежние религии и создать новую, вроде синтетической…

— Ничего себе, - ввернул Аллин.

— Вот-вот. В России тоже сейчас довольно большой интерес к Нью Эйдж…

Я рассказала про огромные тиражи оккультной литературы, и о том, что противодействие ей со стороны церкви не всегда удается. И о том, как в целях Нью Эйдж используют вполне хорошие дейтрийские образы - будь то, например, Средиземье, созданное еще в начале двадцатого века, которое так гениально описал великий Толкиен, будь то недавно созданный образ мальчика-волшебника, и даже вот мой Город теперь собираются использовать в тех же целях. Аллин, по-моему, слегка заскучал.

— Впрочем, прости, - закруглилась я, - это все детали, тебе, наверное, неинтересно.

— Нет, почему же. Хотя я, честно говоря, правда ничего не понимаю во всем этом. Ничего не соображаю! - улыбнулся Аллин.

— Ну видишь, это тоже важно… это ведь наша война. Это то, ради чего мы там, на Триме, воюем. И в конце концов, это тоже служит спасению Земли.

Аллин вздохнул.

— Кей, я не занимаюсь спасением Земли, человечества или вообще кого-то. Мне бы свою душу спасти, и то бы хорошо.

— Это правильно, - сказала я, - только ведь кто-то должен и воевать. Понимаешь - кто-то должен и это делать. Разве не так?

— Да, наверное, - согласился Аллин. Я протянула руку и поймала летящий голубой лепесток - как рано цветет эта вишня.

— Если хочешь, - сказал ильветинец, - можешь на Вечерне побыть. У нас там отделено для гостей место.

— Конечно, хочу! Пойдем, наверное, тебе пора уже?

Весна таяла вокруг нас, звенела, кружилась. Воздух можно было черпать и пить большими кружками, пьянея от запаха. Бездонно-синее небо просвечивало сквозь ветви, готовые вот-вот вспыхнуть костром листьев или белым цветом. И вот так мы шли с Аллином сквозь этот цвет и свет, и тогда, кажется, я поверила, что войны больше не будет. Я знала, что это иллюзия, что так не бывает. Но просто хотелось верить - теперь отныне и навсегда будет этот покой. Будет тишина, и в тишине легкое жужжание пчел и шелест листвы. А впереди зазвенели колокола, возвещая вечерню, и Аллин улыбнулся почему-то, взглянув на меня, и в этот миг я окончательно поняла и поверила, что смерти нет.

— Ты будешь с ним говорить один на один, - сказал Эльгеро. Я взглянула на него.

— А ты?

— А я здесь при чем? Я вообще-то в отпуске, знаешь ли.

— Стаффин прав, - кивнул зеннор Мин иль Варрен, следователь Верса, который раскручивал дело Инзы, - это ваше дело, Кейта. Мы сейчас выйдем. Предупреждаю вас, разговор будет писаться.

— Понимаю.

Эльгеро сжал мое плечо и вышел вслед за Мином. Я прочитала "Отче наш", меня колотило отчего-то. Через минуту дверь открылась. Вошел Инза иль Кан, бывший гэйн, мой бывший товарищ и подчиненный. Руки скованы (и видимо, облачко удалено) - обычные меры предосторожности. Мне не хотелось говорить с ним, не хотелось даже смотреть на него. Но что поделаешь? Я должна. Не представляю, как он будет смотреть мне в глаза. Ведь стыдно же…

Инза сел на стул напротив меня. Охранник у стены - здоровенный парень из гэйн-шелони, вспомогательных войск, не участвующих в боях в Медиане, чуть пошевелился. Совсем в одиночестве они все-таки не рискнули нас оставить. Он в наручниках, так ведь и у меня рука в гипсе.

Я все-таки заставила себя поднять голову и посмотреть Инзе в лицо. Он был бледен, кожа - как папиросная бумага. Изменился. Но как - трудно понять. Глаза кажутся больше, чем обычно. Обметаны темным. Ясно, допросы в Версе - тоже не сахар.

Лицо предателя. Чужого. Я не могу в это поверить. Мы слишком долго были вместе. Мы сражались рядом. Защищали мой Город. Он помогал этот Город строить. Мы столько вместе пережили. Он никогда не будет для меня чужим - что бы ни сделал.

Я не совсем дейтра все-таки. Наверное, для настоящей дейтры Инза был бы никем. Не человеком. Предателем.

Господи, о чем я? Ведь он убил Ашен. Убил! И это из-за него мне столько пришлось пережить. И могло быть все еще хуже, это чудо, что я осталась жива.

И все равно - это Инза…

— Ну что? - спросил он, - как жизнь?

— Ничего жизнь, - сказала я, - а ты как?

Инза криво усмехнулся.

— Да тоже ничего так.

Я взяла со стола карандаш. Так хотелось что-нибудь вертеть в пальцах. Сказать про Ашен я не решалась - это все равно, что сразу пойти на конфликт. А мне хотелось просто поговорить.

— А что в глаза не смотришь? - спросил Инза вдруг, - стыдно?

Я вздрогнула. Что за бред?

— Почему?

Инза стремительно овладевал ситуацией.

— Все-таки мы жили рядом, воевали. А теперь вот… - он кивнул на свои скованные руки. Краска бросилась мне в лицо. Он что, считает, что невинно пострадал? Невинная жертва Верса?

— Инза, зачем ты это сделал? - задала я наконец вопрос, который, собственно, и собиралась задать.

— Что именно? - спросил он, откидываясь на спинку стула.

— Сдал нас доршам. Ашен…

Инза усмехнулся.

— И ты это ставишь мне в вину? Ты?

Я пожала плечами.

— А что? Разве тебя заставили? Ты это сделал не добровольно?

— Ты не понимаешь, - грустно сказал Инза, - ты просто ничего не понимаешь. Одно могу сказать - я не хотел, чтобы кто-то из вас погиб. Не хотел, понимаешь? Я предполагал такую возможность, но надеялся сделать все, чтобы это предотвратить.

Удивительно - но в эту минуту я поверила ему. Забыла на миг и то, как он набросил на меня шлинг. И даже его злобные пинки по ребрам забыла. Это позже я вспомнила и сообразила, что он просто спектакль передо мной играл в Версе. А в тот момент все было неважно - и моя боль, и мой ужас, и убитая Ашен. Все забылось, потому что передо мной было честное, бледное лицо с блестящими зелеными глазами, и не могли же эти глаза лгать!

— Но зачем? - спросила я, - я хочу понять, правда.

— Ты не поймешь, - сказал Инза, - ты дейтра.

— Я ведь не совсем дейтра, ты знаешь. Ты попробуй объяснить, может быть, я…

Инза грустно усмехнулся.

— Кей, это разве жизнь? Ты подумай сама. Как и чем вы живете? Чего ради? Вся ваша жизнь - война. Ты была в Дарайе, ты жила в Европе, ты же видела, как живут нормальные люди. Нормальные, понимаешь? Зачем вам все это? Ведь это же вы не даете всем жить по-человечески…

— Это дорши не дают.

— Да они никогда не тронули бы ни вас, ни Землю - зачем им это надо? Если бы вы не распространяли эту идиотскую идеологию. Ну заглохла бы она на Земле. Маленькая религиозная секта, кому она была бы интересна?

— Но она на Земле не заглохла, наоборот…

— Так вот, надо было, чтобы заглохла. Небольшое вмешательство - этого бы хватило. И никогда не возник бы этот кошмар, который вы называете Дейтросом. Был бы нормальный человеческий мир. Без всяких сверхидей. Вы же рабы, Кейта. Ты понимаешь, что это рабство - то, как вы живете?

— Не знаю. Ты считаешь, что вырос в рабстве?

— Конечно. Когда я был свободен? В 12 лет, когда меня швырнули в квенсен и сунули автомат в руки? Заставили создавать оружие? У меня что, было право выбора?

— Ты же мог попросить… подать на переквалификацию… есть же пути, Инза. Если человек уж совсем не хочет быть гэйном, пути есть.

Я замолчала, вспомнив Аллина. Да, но Инзу отпустили бы. Аллин просто был слишком уж талантлив. А насильно держать в гэйнах все-таки сложно. Просто Инза и не хотел уходить - быть гэйном - это очень престижно, круто в Дейтросе. Девчонки любят, родственники и соседи уважают.

— Пути, - с горечью сказал Инза, - вы даже не понимаете, как несвободны. Вы привыкли служить. Нас же воспитывают как рабов.

— Но меня так не воспитывали. Я не знаю. Я росла на Земле, ты знаешь.

— Неважно. Нас контролируют каждую минуту. У нас нет собственной воли, мы никто. Ты только винтик, а государство - это все. Тебя не существует, существует только Дейтрос. Кейта, так же нельзя! И вы еще говорите о божественном достоинстве человека! Ты сама-то не понимаешь, что у вас одно противоречит другому! Вы считаете, что Бог сделал вас свободными и делаете все возможное, чтобы стать рабами!

— А что такое свобода, Инза?