Зоряна… Красавица Зоряна, которую он знал с самого малолетства, которую не раз дергал за длинную косу и поцелуй которой не раз срывал с губ на игрищах. Та самая Зоряна протягивала старухе Леде что-то завернутое в листья лопуха. И пустоголовая бабка несла уже это к своим жадным губам!
Чеслав метнулся к неразумной Леде и, ударив ее по рукам, выбил сверток. Старуха только ойкнуть успела. А сообразив, что случилось, завыла и бросилась поднимать утраченное. Из упавших листьев вылилась какая-то жидкость. Леда, проворно схватив лопухи, стала быстро слизывать с них утекающую влагу. Но Чеслав и этого не дал ей сделать, вырвав зелень из рук. Тогда старуха набросилась на него с кулаками и бранью:
— А чтоб тебя, изверг рода людского, так подбрасывало! Да чтоб у тебя руки отсохли, упырь проклятый! Да чтоб тебе провалиться сейчас! Измываться надо мной вздумал! Ай-ай-яй!.. — К брани прибавились слезные завывания. — Замордовал меня, старую!.. Заму-чи-а-ал!..
— Чеслав? — отойдя от пережитого шока, только и смогла сказать уставившаяся на парня Зоряна.
Но Чеславу было не до нее. Он пытался угомонить разбушевавшуюся старуху, от которой лихо защищался, но все же вынужден был ретироваться подальше, куда привязанная не могла дотянуться.
— Ты бы, старая, вместо того чтобы орать, лучше бы поблагодарила, что жива осталась! Так что уймись подобру!
— Чеслав! — снова окликнула его Зоряна.
Только теперь Чеслав обратил на нее внимание.
— Что? Что в этих лопухах было? — спросил он, с ходу подскочив к девушке.
— Вода.
— И только?
— А что ж еще? Леда пить хотела, молила дать ей. А отвязать я ее не смогла, больно крепко привязана. Ну, я тогда сложила лопухи и воды ей принесла…
— Как же, простой воды?
Кажется, Зоряна наконец-то поняла, в чем ее подозревает Чеслав. Ее красивые брови резко изогнулись.
— Да не решил ли ты, что я опоить чем-нибудь бабку пришла?
— А то нет?
Зоряна залилась краской, смерила его недобрым взглядом, а затем, развернувшись и не говоря больше ни слова, пошла прочь. Но Чеслав не дал ей уйти. Он настиг ее и схватил за руку.
— Нет, просто так не уйдешь!
— Чего тебе? Пусти! — Она дернула руку, пытаясь высвободиться, но не смогла.
Чеслав развернул ее к себе лицом и, взяв за подбородок, заглянул в глаза. Зоряна хотела отвернуться, но Чеслав не дал. Тогда она, горделиво вскинув в голову, посмотрела на него так, словно пронзила насквозь. Гнев, обида, ненависть, любовь, мука и едва сдерживаемые слезы — все это, смешавшись, отразилось в ее глазах и обрушилось на Чеслава.
— Не веришь?
Чеслав не успел что-либо сказать, как Зоряна рванулась из его рук и, сделав несколько быстрых шагов в сторону Леды, подняла брошенный им лопух и поднесла к губам. Попробовав то, что осталось на листе, она с вызовом кивнула Чеславу.
— Ну? Видишь, не убоялась.
Чеслав молчал, поскольку сам чувствовал, что запутался окончательно. Да и как здесь не запутаться?
— К чему мне Леда сдалась? — горько усмехнулась девушка. — А может, ты меня еще в каких злых умыслах или делах подозреваешь?
Молодой охотник, испытывая неловкость от своего промаха, сделал несколько шагов, отшвырнув подальше попавшуюся ему под ноги сухую ветку.
— Почем мне знать было? — наконец-то подал голос юноша.
— Я к тебе пришла…
От тех слов Чеславу не стало легче. С тяжелым вздохом он спросил:
— Зачем?
Зоряна подошла к нему, продолжая теребить в руках лист лопуха, а затем, остановившись совсем рядом и глядя куда-то в сторону, заговорила тихим, похожим на воркование рассерженной горлицы голосом:
— Ты, Чеславушка, здесь, в лесу, совсем одичал. На людей, что зверь, бросаться начал. Да и кусать всех подряд стал, без разбору. А ведь я пришла, чтоб помочь тебе, уберечь, да вот злыдней стала. — Она отбросила лист в сторону и печально посмотрела на него.
Но Чеслав молча отвел взор, и лишь дыхание его стало неровным. Поняв, что это и весь его ответ, Зоряна хотела было уже уйти, но, о чем-то вспомнив, задержалась.
— Слышала сегодня, как батюшка мужикам говорил… Что надо бы слухи проверить о Леде и к холмам этим ватагу снарядить. Да я ведь поняла, что неспроста Леда из селения исчезла, после ее-то страхов. Подумала, что твоя это затея. Вижу, не ошиблась. Вот и пришла о ловах предупредить. А ты… — У нее перехватило дыхание, и она уже сделала несколько шагов от него, но опять вернулась. — Я б если кого и хотела опоить, так тебя только… Одного… — И теперь уже пошла решительно.
Чеслав же добрел до ближайшего дерева и, усевшись под ним, обхватил голову руками. Неужто он и впрямь так ожесточился и одичал, что перестал понимать и чуять, откуда и от кого можно ждать опасности? Он готов был вступить в схватку с любым противником, но как разобрать, кто он, в чьем обличье притаился? От всего этого шумело в голове.
— Да такого пня дурноватого, как ты, ни я, ни дух лесной давно не видел! — подала голос притихшая было Кривая Леда.
Чеслав никак не отреагировал на ее ругань. Но это ничуть не смутило старуху, а, казалось, наоборот, еще больше подлило масла в огонь.
— Воды дай, изверг! — сильнее заверещала Леда. — Воды!.. Воды!.. Умира-а-аю!.. — И стала дергать себя за и так порядком поредевшие волосы.
Чеславу волей-неволей пришлось вести Леду к источнику. Это оказалось совсем не легким испытанием. Старуха, несмотря на свою недавнюю прыть, жаловалась на больные ноги, ломоту в пояснице, боль в голове, постреливание в ухе и тяжкую усталость, а потому приходилось часто останавливаться и ждать, пока она передохнет. К тому же рот у нее почти не закрывался, изрыгая попеременно то жалобы, то лютую брань в сторону своего проводника. Не помогло и утоление жажды. Чеслав же, похоже, ее не слышал. Ему было совсем не до старухи и ее стенаний.
Когда они вернулись в ложбину между трех холмов, тени от деревьев стали длиннее, а жара была уже не такой беспощадной. Солнце готовилось уйти на покой, погасив нынешний день.
Неужели лесной дух оставил его? Не захотел оказать поддержки и покровительства? Или еще не срок?
Чеслав, устраиваясь на ночлег, был готов к тревожной ночи ожидания и прерывистого сна. И вдруг он заметил, а может, скорее почувствовал, что в ложбину кто-то спускается. Он пошарил глазами по склонам холмов и через некоторое время увидел нового гостя. Это был Вышата.
Юродивый, как всегда, шел, беззаботно глазея по сторонам от переполнявшего его любопытства. В одной руке он нес собранные где-то в лесу ранние, еще не совсем спелые ягоды и время от времени отправлял по одной в полуоткрытый рот.
