трещин, но удержалось. Макар, не смущаясь, продолжал настойчиво долбить. Удара после десятого стекло провалилось, повиснув на удерживающей его резинке.
– А теперь орем! Дружненько! С чувством! – велел Макар девушкам.
Сам орать не стал. Не желал выступать в хоре.
Девушки кричали, размахивали руками. Лара, которую Сашка держал за ноги, под конец высунулась из окна по пояс, оказавшись у открытого бокового стекла неспешно обгонявшей их легковушки. Едва ли такие девушки часто заглядывали водителю в машину, однако он даже головы не повернул.
– Проехал как протезный! Хоть бы шевельнулся! – с обидой сказала Лара, когда Сашка с Кириллом втянули ее назад в маршрутку.
– Ты для него слишком шумная. Ему нравятся тихие тетеньки с тапочками в зубах! – встрял Кирилл.
– Ладно, суслики! По-хорошему не хотят замечать – заметят по-плохому! – с угрозой предупредил Макар.
Не успел никто понять, как это «по-плохому», а Макар уже уперся ногой и отодрал от кресла спинку. Сашка никогда не видел, чтобы кто-нибудь что-либо раскурочивал с таким хладнокровием.
Макар высунулся в окно. Спинка ударила в лобовое стекло двигавшейся по соседней полосе «Тойоты» и отлетела на обочину. На стекле появился скол. Водитель вывернул руль. Совсем близко Сашка увидел недоумевающее полное лицо и дрожащие щеки.
Сашка не выдержал. Высунулся, закричал, замахал сорванным с шеи платком. Он знал, что не заметить его невозможно. Сам-то он мог описать даже шариковую ручку, торчащую у толстяка из кармана.
Кто-то потянул его за рукав. Толкнул на сиденье. Даня.
– Успокойся! Он нас не видит! И ты успокойся! Положи гасилку на место! – Даня отобрал у Макара огнетушитель, которым тот намеревался окончательно добить «Тойоту».
– Он же дернулся! – сказал Сашка убито.
– Дернулся, потому что услышал удар! – пояснил Даня. – Нас для него не существует.
– А люди, которые пытались маршрутку с остановки тормознуть? Они пустоте руками махали? – усомнился Сашка.
– Подозреваю, что саму маршрутку они видят. Но нас и то, что мы бросаем, – нет! – Даня проводил взглядом огнетушитель, который беспокойные ручки Макара все же вышвырнули из салона.
– Сядь и положи ладошки на коленки! – миролюбиво посоветовал он Макару.
– Я поняла, почему маршрутка № Н! «Н» – неизвестность! – внезапно произнесла Алиса.
Даня недоверчиво хмыкнул. Мистики выше двух метров встречаются редко. В столь высоко расположенную голову ничего потустороннего обычно не залетает.
– Ну «неизвестность» так «неизвестность»! Господа! Давайте перестанем бегать, вопить и попытаемся разобраться! Кто-нибудь раньше ездил в маршрутке № Н?
Молчание.
– Тогда должно существовать нечто, всех нас объединяющее. Если поймем это, то поймем и почему нас здесь собрали. Давайте прикинем: есть у нас что-нибудь общее?
– Кроме меня, тут все уроды, – буркнула себе под нос Алиса.
– Возраст, – подала голос Фреда. – Кому тут больше шестнадцати – поднимите руку.
Кирилл немедленно вскинул руку.
– Мелюзга вы все!!! Мне семнадцать!
– Кирюша! Ну-ка покажи еще раз тот пропуск! – мягко попросила Лена.
– Запросто! – рука Кирилла с готовностью нырнула в один карман, в другой, в третий. Поиски велись с исключительной решимостью, но пропуск не появлялся. Лена насмешливо ждала.
Первым потерял терпение Даня.
– Хорошо, возраст! – кивнул он. – Но возраст – это слишком очевидно. В Москве триста тысяч таких, как мы.
– А чего так сразу Морква? А если я не из Морквы? Кто еще не из Морквы? – обиделась Фреда.
«Неморквичей» оказалось много. А Лена так даже из Киева.
– Отлично. Значит, не только Москва, – уступил Даня. – Если на то пошло, я сам из Новосиба. Год назад сюда перетащились и теперь регулярно жалеем… Давайте думать дальше! Внешность, рост, спортивная подготовка, психотип, гендерный признак – у нас разные. Тут сходства искать бесполезно.
– Гендерный чего? – нахмурился Макар.
Сашка заметил, что слово «психотип» ему тоже показалось подозрительным, но про него он спрашивать не рискнул.
– Дяденька ты или тетенька, – объяснила с последнего ряда Рина.
Макар скосил на нее глаза, проверяя, всерьез она или нет, и сделал понимающее лицо.
– Анализируем дальше. Есть ли среди нас гении? – продолжал выяснять Даня.
Кирилл снова вскинул руку.
– Кирюша, золотце! Опусти лапку и продолжай искать пропуск! – с южной мягкостью в голосе попросила Лена. – Кроме Кирюши, другие гении есть?
Кроме Кирюши и скромно зарумянившегося Дани, кандидатов не оказалось.
Даня заиграл складками кожи на лбу.
– Конечно, заманчиво было бы признать, что мы если не гении, то хотя бы таланты каждый в своей области, – он с грустью поднял глаза и сразу их опустил, – но все же опасаюсь, не это здесь определяющий фактор.
– А ча ты на меня посмотрел? Ты, удлиненный! – взорвался Макар.
– Я на тебя не смотрел!
– Да уж! Позырил на меня и стал пороть всякую фигню! Намекаешь, я тупой?
Сашка почувствовал, что разборки могут затянуться надолго. И без того они уносились от Москвы на полтора километра в минуту.
– Он на тебя не смотрел. Он посмотрел на меня! – сказал Сашка и поймал благодарный взгляд Дани.
– Я смотрел на него! Да-да!
Вынужденно удовлетворившись ответом, Макар цыкнул в выдавленное окно.
– Спелись? Этот длинный лидера корчит, а ты за ним табуретку носишь? Ну ладно!.. Берегите себя, ребята!
Фреде надоело снимать. Она опустила руку с телефоном.
– Давайте с другого бока! Как мы вообще оказались в маршрутке № Н? Каждый конкретно? Вот ты? – она ткнула пальцем в Лару.
Оказалось, Лара ехала пробоваться как модель в рекламу летней коллекции одежды.
– Мне у метро бумажку дали! На фотопробы!
– Мчаться по бумажке, которую дали у метро… За город, одной! О небо! – пропела Лена.
– Ты что-то хочешь сказать? – подняла брови Лара.
– Я сказала: «О небо!»
Окостюмленный аккуратист Влад Ганич направлялся забирать монитор и колонки у человека, который позвонил ему вчера вечером. Кто он, Влад не понял. Какой-то знакомый знакомого.
– Я сразу почуял, что ты любитель халявы! – заявил Макар. Влад с негодованием поправил галстук.
Кирилл сообщил, что оказался в маршрутке № Н случайно. Ему кое-кто понравился, а он, по природной робости, постеснялся подойти на улице. Однако когда у него спросили, кто именно понравился, Кирюша стал темнить. Явно было, что он выбирает между журавлем в небе и синицей в руках.
– Ну с этим все ясно… Врать будет до последнего! А ты чего тут делаешь? Вот ты, мальчик! – Фреда бесстрашно ткнула пальцем в Макара.
Макар поперхнулся. Последний раз «мальчиком» его называла инспекторша по делам несовершеннолетних.
Случайно опустив глаза на запястье Макара, Сашка увидел с наружной стороны ладони три маленьких круглых шрама сизого цвета. Явные следы окурков, которые тушили о кожу.
– Это кто тебя? – спросил Сашка.
Макар посмотрел на руку. Сжал и разжал кулак. Сизые ожоги наполнились кровью и стали фиолетовыми.
– Не
