— Кто ж знал, что всё обернется именно так, — вздохнул Вацлав Карлович. — Мне Варламов говорил совсем о другом.
— Кстати, — встрепенулся Хохлов, — а где сейчас этот подонок? Он собирается возвращать нас домой или нет?
Увлеченный противоборством с монстрами и разговорами со спасенными людьми, я просто забыл о хитроумном ведуне, и, похоже, напрасно. Между прочим, среди окружающих меня людей не было ни Верки, ни Наташки. Конечно, они могли просто выбежать из капища через образовавшийся магическими стараниями Цезаря Крафта проем в стене, но чутье подсказывало мне, что две эти расторопные дамы так просто отсюда не уйдут.
— Где ваша супруга? — спросил я у Смирнова, который с ошеломленным видом стоял чуть в стороне.
— Ушла в ту дверь, — указал барон рукой вправо. — Вслед за Варлавом.
Судя по всему, барон де Френ еще не обрел себя окончательно и пребывал в полусонном состоянии, но мне-то следовало быть порасторопнее. Убив дэва, я открыл Варлаву дорогу к вожделенному кладу. И, надо полагать, он не замедлил воспользоваться удачно сложившимися обстоятельствами.
Я первым двинулся к двери, на которую мне указал барон. За мной последовали Хохлов, Закревский и Крафт — ребята просто боялись затеряться в чужом для них мире. А я был для них последней надеждой на возвращение домой. Смирнов побрел за нами, хотя о чем он в этот момент думал, я затрудняюсь ответить. Череда смертей, преследовавшая Петра Сергеевича в последние дни, по-моему, вредно отразилась на его психике. С ума он еще не сошел, но, видимо, был очень близок к этому.
Дверь легко подалась под моим напором, и мы оказались в огромном зале, стены которого были буквально усыпаны драгоценными камнями. А от золота и серебра здесь просто рябило в глазах.
— Боже мой, — только и сумел вымолвить Закревский.
— Он здесь, — услышали мы Веркин голос. — Я только что его видела.
Быстро сообразив, что имеется в виду не кто иной, как неуловимый Варлав, мы бросились на голос, огибая огромный, расположенный в центре роскошного зала саркофаг. Кто покоился в этом саркофаге, я не знал, а спрашивать было не у кого, поскольку кроме растерянных Верки и Наташки мы никого здесь больше не обнаружили.
— Он взял сосуд! — крикнула Верка. — Скотина! Он всех нас обвел вокруг пальца.
— А ты уверена, что это был именно Варлав? — на всякий случай уточнил я у незадачливой ведьмы.
— Это был он, — тихо отозвалась Наташка. — Жрецы храма Йопитера покарают его за святотатство.
— Эх ты, мудрая львица! — покачал я головой. — Твои жрецы проспали заговор у себя под носом, и теперь этого сукина сына никто не остановит. Где лежал сосуд?
— Вон там, у изголовья мумии, — кивком головы Верка указала на саркофаг. — Там было два сосуда, большой и маленький. Маленький сосуд пуст, а большой Варлав прихватил с собой.
Маленький сосуд, по виду серебряный, действительно лежал в углублении саркофага. Рядом имелось углубление гораздо большего размера, предназначенное, надо полагать, для сосуда большого. Сам саркофаг был из золота и украшен затейливой резьбой. Подобная резьба шла и по пустому сосуду. Мне эти значки и буквы показались знакомы. Я обнажил свое плечо и попытался сравнить метку, оставленную мне в наследство зверем, с теми знаками, что затейливой вязью оплетали саркофаг.
— По-моему, буквы схожие, — высказал свое мнение Закревский. — А кто здесь похоронен?
— Великий царь атлантов Баслав, или Басилевс, как его иногда называют, — ответила Наташка. — А могущество, которым он обладал при жизни, хранилось в этих сосудах.
— А Варлав сумеет им воспользоваться?
— Вероятно, да.
— Я сумею! — раздался вдруг громкий уверенный голос.
Я обернулся. Варлав стоял возле двери с торжествующей улыбкой на устах, а в руках у него был сосуд из серебристого металла.
— Здесь мудрость наших предков, Вадимир, сын Аталава, — поднял ведун над головой свою драгоценную и, вероятно, весьма увесистую ношу. — С ее помощью я стану властелином мира. Не пугайтесь, этот мир будет лучше нынешнего. Я дам людям то, в чем они сейчас больше всего нуждаются. Я дам им богов, которым они будут приносить жертвы. Я создам демонов, которые будут наказывать нерадивых. И во главе этого справедливого мира встану я сам — Творец и Вершитель судеб. Ты здорово помог мне, Вадимир, хотя и не желая того. Я благодарен и тебе, и всем вам, здесь собравшимся. Вы все были мне добрыми помощниками. Радуйтесь, господа, что ваши жизни прожиты не зря. Они легли в фундамент нового, более совершенного мира. К сожалению, вы мне больше не нужны. К сожалению для вас, разумеется. Вы так и останетесь здесь, рядом с могилой великого Баслава, когда-то бывшего властелином Вселенной. Это великая честь, господа, быть может, незаслуженная вами, но так уж сложились обстоятельства. Прощайте. — Варлав взмахнул рукой и исчез, словно растворился в воздухе. Я бросился к двери, но, увы, она даже не шелохнулась под моими ударами. Энергичная помощь моих соратников по несчастью тоже ни к чему не привела. Мы оказались заперты в этом раззолоченном зале, и заперты, похоже, очень надежно.
— Он наложил магическое заклятие, — прошептала побелевшими губами Наташка. — Мы обречены. Отсюда нет выхода.
— Но здесь же светло, — запротестовал Закревский. — Пусть дверь не открывается, но есть же окна.
— Окон здесь нет, — возразила мудрая львица. — А свет исходит от саркофага, который пропитан специальным составом. Его хватит еще на добрую тысячу лет, но нам от этого легче не будет.
Наташке мы, естественно, не поверили и долго еще обшаривали в поисках выхода обширный зал древнего мавзолея. Однако без всякого успеха. Из этого помещения был только один выход. Тот самый, который крепко закупорил магическим заклятием ведун Варлав, возмечтавший о вселенском величии. Самым разумным в сложившейся ситуации было сесть на каменные плиты и предаться размышлениям. Воды у нас с собой не было, пищи тоже. Вырисовывалась веселенькая перспектива смерти от жажды и голода. Я попробовал было повторить трюк с перемещением в пространстве, который однажды мне удался в храме Йо. Но, увы, открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь не в загородном дворце Бори Мащенко, а всё в том же зале с саркофагом, в окружении своих опостылевших знакомых.
Первым не выдержал Закревский:
— Я пить хочу.
— Стыдно, фюрер, вы же не ребенок, — попробовал я его урезонить.
— Идите вы к черту, Штирлиц, — возмутился актер. — Это по вашей милости мы здесь очутились. Если вы действительно демон, то извольте нас вытащить отсюда.
Требование было абсолютно несуразным, и поэтому я не стал на него реагировать. А неугомонный актер принялся осматривать саркофаг в поисках воды и пищи. Он, видите ли, где-то читал, что в могилы древних вождей их скорбящие подданные всегда подкладывали продукты питания и воду, дабы облегчить покойнику жизнь на том свете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
