вернуться. Ну же, вперед, я приказываю!
— Ерунда, — упрямо заявляю я. — Прорвемся. Я и с одной рукой смогу тебя нести.
Но Жанна отворачивает голову, не желая вступать в спор.
— Сюда! — кричит она пронзительно. — Я здесь!
На звук ее голоса обрадованно отзываются грубые мужские голоса. Воины графа Люксембургского уже совсем рядом.
— Ну же, Робер, — добавляет Жанна совсем тихо. — Ведь это не бегство, а всего лишь отступление. Воинская хитрость, особая уловка.
Эта девчонка из пятнадцатого века еще будет учить меня правильным словам, что помогут угомонить голос совести? Да я — дитя двадцать первого века — ходячая энциклопедия подобных красивых фраз и возвышенных предложений!
— Хорошо, — говорю я наконец. — Но я непременно вернусь за тобой!
Едва я успел скрыться, как сквозь кусты и деревья, окружившие поляну, разом проломился десяток человек с пылающими факелами. Радостно гомоня, они окружили Жанну, и девушка бросила в мою сторону быстрый взгляд, как бы предупреждая: без глупостей. Звонкий лай собак раздавался все ближе, а я все никак не мог оторвать глаз от родного лица. Наконец Жанну унесли, и я со вздохом потянулся к заветному кошелю с адской смесью.
Далеко я не ушел, сил едва хватило на то, чтобы сделать пару сотен шагов. Затем я упал на колени, и меня вырвало. Шатаясь как пьяный, я едва прошел еще несколько шагов и, словно раненый зверь, забился в какой-то бурелом.
Ночь прошла в горячечном бреду, перед глазами постоянно сражались и убивали друг друга люди, пылали крепости и города, тонули корабли. А поверх всего стояло лицо Жанны, какое-то странно спокойное, с потухшим взглядом и горькими складками возле рта. Откуда-то я знал, что девушка не верила в нашу встречу, она словно предчувствовала, что впереди у нее только смерть.
К месту назначенной встречи я вышел только после полудня, грязный и оборванный, потерявший невесть где меч и большую часть ножей. Если бы не лесной ручей, встреченный по пути, я бы попросту не дошел. Холодная вода остудила пылающее горло, в глазах немного прояснилось. Страшно опухла и болела раненная вчера рука, сипело и булькало в груди, сильно кружилась голова. Попадись мне на глаза подобный пациент, мигом отправил бы в койку по меньшей мере на месяц. Диагноз несложен: инфицированная рубленая рана левого плеча, сотрясение мозга, ушиб грудной клетки. Разумеется, ничего сложного, со временем все рассосется.
«Как же! — фыркнул внутренний голос с обычным своим скептицизмом. — Скажи спасибо, если не задета плечевая кость, цел череп и не повреждены легкие! Ну а сломанные ребра, ясно, не в счет. Ты, судя по всему, ухитрился поломать их сразу не меньше пяти. Кто ж из мужчин обращает внимание на подобную мелочь!»
Надежный человек, еще один «племянник» дядюшки Огюста, терпеливо дожидался в условленном месте. Верзила встретил меня еще на подступах к условленной поляне, и я с облегчением навалился на подставленное плечо. Дальше я лишь перебирал ногами, пока он тащил меня к разведенному костру. Поймав вопрошающий взгляд, я помотал головой, и меня тут же снова вырвало.
— Сходи узнай, что слышно в замке Больё-лэ-Фонтен, — каркнул я и тут же зашелся в кашле.
— Сначала я доставлю вас к дядюшке Огюсту, — холодно ответил «племянник».
Я выкинул вперед здоровую руку, намереваясь сгрести наглеца за шиворот и хорошенько встряхнуть, но верзила коварно ухватился за протянутую конечность и одним плавным движением взвалил меня на плечо. Высокий парень, здоровенный, как медведь, и очень сильный.
— Вы сможете ехать в седле? — спросил он.
Я попытался вырваться, но снова зашелся в кашле.
— Да, — ответил я наконец. — Наверное, смогу.
— Тогда вперед.
Я плохо запомнил возвращение. Похоже, еще в самом начале пути я попросту потерял сознание и дальше путешествовал в телеге, нанятой моим спутником.
В себя я пришел лишь через два дня, и первая же новость, которую услышал, изрядно меня огорошила. На следующее же утро после неудачного побега Жанну под охраной сотни воинов отправили в замок Боревуар, что находится в ста милях отсюда. Это мощная крепость с сильным гарнизоном, куда так просто не проникнешь.
— Подготовьте коня, — попросил я. — После обеда я выезжаю.
— Вы никуда не поедете, брат, — отозвался дядюшка Огюст. — И есть на то две веские причины.
— И какие же? — презрительно хмыкнул я.
— Во-первых, вам необходимо выздороветь. В подобном состоянии вы не сможете самостоятельно на лошадь взобраться, не говоря уже об участии в схватке.
— Чепуха, — махнул я здоровой рукой, вгляделся в каменное лицо хозяина и криво ухмыльнулся. — И не надейтесь, что ваш карлик — тяжеловес сможет меня остановить. Я прекрасно отдохнул и попросту выкину его в окно.
Стоящий у стены «племянник» насмешливо фыркнул, вызывающе скрестив руки на груди. Вздулись шары бицепсов, едва не прорвав рукава куртки.
— Я не карлик, — пробасил верзила.
А кто же еще? У нас, настоящих мужчин, все просто. Кто ниже тебя хоть на палец, тот карлик, и баста.
— Есть и вторая веская причина, сьер Армуаз, — мурлыча, словно кот, заявил хозяин.
— Вторая? — холодно переспросил я. И тут до меня дошло, что я не называл дядюшке Огюсту своего настоящего имени, а только пароль и псевдоним.
Я мигом подобрался, окинув «дядюшку» оценивающим взглядом, отчего он нервно отступил на шаг предупреждающе выставив руки.
— Спокойно! Доктор, осмотревший вас с утра, заверил, что всего через пару недель вам можно буде подняться. Все время лечения вы будете находиться в этой комнате, не покидая ее пределов. Мой «племянник» присмотрит, чтобы вы не нарушили мой приказ, а в том случае, если вы начнете буянить, вмешаются остальные мои родственники.
— И что потом? — спросил я, опасаясь услышать: «Вы как воздух нужны отцу Бартимеусу, он прямо есть и пить не может, пока вас не увидит».
— А затем вас доставят к графу Дюшателю, — ответил дядюшка Огюст.
Силы разом оставили меня, и я рухнул обратно на подушку, успев выговорить:
— Это хорошо.
Граф Танги Дюшатель, глава личной охраны короля Франции, меня знает, уж он-то разберет, кто из нас настоящий предатель. Я все искал, кому выложить правду, а тут как раз подворачивается подходящий случай, и глава самой мощной спецслужбы Франции желает побеседовать со мной по душам. Танги Дюшатель — человек, который совершенно точно не замешан ни в каких заговорах, он именно тот слушатель, что мне необходим.
Верно говорят близкие моему сердцу ирландцы: на волка и зверь бежит!
Глава 4
Июнь 1430 — июнь 1432 года, Франция: танго со смертью
Прошел целый месяц, прежде чем я попал в королевскую
