Двое показали, что Дочь Орлеана передала тебе Пламень. Трое стражников, стоявших на воротах Компьена, заметили у тебя меч, по описанию похожий на реликвию.
— Они не ошиблись, — глухо отвечаю я. — Увы, я потерял Пламень, убегая от бургундцев. Думаю, легендарный меч подобрал кто-нибудь из той шайки. Что я могу сказать, ищите!
— Не хочешь говорить, — укоризненно качает головой новый аббат Сен-Венсана. — Что ж, поверь, у меня имеется верный способ тебя разговорить.
— Будете пытать? — кривлю я губы.
— Ну что ты, что ты, Робер! — улыбается аббат Бартимеус, как бы полностью отметая подобную дикую возможность. — Сейчас мне абсолютно некогда, а поручить кому-нибудь другому… Кто знает, каких глупостей ты можешь наговорить? — заговорщически подмигнув, он с легкой ехидцей добавляет: — А вдруг ты завербуешь верного францисканца на службу англичанам? Когда надо, ты бываешь весьма убедителен.
Подумав немного, он предлагает:
— Обещаю, никаких пыток не будет. Только скажи, куда ты дел Пламень?
— Туда, откуда взял, — коротко отвечаю я.
Не потому, что испугался пыток, просто я до смерти устал от его общества.
Аббат Бартимеус хмурится и исчезает, унося с собой пылающий факел. Гулко хлопает железная дверь, с противным лязгом входит в пазы засов.
Я ложусь на охапку гнилой соломы и долго смотрю во тьму перед собой. Итак, что же дальше? Жанна в руках врагов, я, как предатель, брошен в королевскую тюрьму, а настоящий изменник получил власть над Третьим орденом францисканцев. Что нового принесет мне грядущий день, и услышу ли я хоть одну хорошую весть?
Следующим же утром меня вывезли из замка Шинон под усиленной охраной. Умный человек каждую неприятность старается обратить к собственной пользе, вот почему я утешал себя тем, что за жизненный опыт не переплатишь, сколько ни плати. Когда еще удастся ощутить, что именно испытывает человек в кандалах, которого перевозят на обычной телеге суроволицые монахи? М-да! Как передать безграничное презрение, с которым глядят на пойманного преступника крестьяне и ремесленники? К концу двухнедельного путешествия я был по горло сыт плевками в лицо и язвительными комментариями всех встречных-поперечных, но злоключения мои только начинались.
К моему изумлению, доставили «изменника Робера» в аббатство Сен-Венсан. Как и прежде, монастырь кишел людьми, здания были окружены строительными лесами, а стены усыпаны бдительной стражей. Заправлял всем аббат Бартимеус, в ближайших же помощниках у предателя состоял отец Антуан.
На второй день после прибытия меня привели в кабинет аббата. Сильно пахло свежей штукатуркой, разномастная мебель резала глаз, похоже, для нового аббата собрали лучшее из того, что избежало пламени. Я холодно оглядел бывшего наставника, тот выглядел бледным как смерть, под глазами мешки, плечи поникли. Нелегко восстанавливать то, что сам же разрушил.
— А вот и ты, Робер, — оживляется аббат.
Я молча наклоняю голову, тихо позвякивает железо, навешанное на руки и ноги.
— Признаюсь, давно хотел поговорить с тобой по душам, да все подходящего случая не подворачивалось, — негромко произносит он, на лице легкая улыбка.
— С чего бы это? — поднимаю я брови.
— Как оказалось, ты намного смышленее, чем я предполагал. Я ведь давно за тобой слежу, Робер, очень уж ты любопытная личность. К примеру, твои познания в медицине превосходят все, что известно современной науке.
— Я учился у бабки-травницы, — говорю я и тут же замираю на полуслове.
— Вот видишь! — укоризненно качает головой бывший наставник. — И что же ты замолчал, любимый мой ученик? Расскажи-ка подробнее, кто и когда тебя обучал, и мы расспросим ту травницу, — на лице аббата появляется скептическая ухмылка. — Если она умерла, то мы побеседуем с ее соседями. Или в той местности случился повальный мор, и твои слова некому подтвердить?
Ответить мне нечего, а потому я молчу, глядя в сторону.
— Вдобавок к этому ты невероятно осведомлен в области огнестрельного оружия. Взять хотя бы те кулеврины и ручные пушки, что изготовили для тебя наши оружейники, — вкрадчиво продолжает аббат Бартимеус. — И чертежи невиданных ранее орудий, которые мы нашли у братьев Бюро, начерчены твоей рукой, ученик. Этакие диковины неизвестны даже арабам, от которых Европа переняла порох!
В голосе его звучат грозные нотки, указательный палец направлен мне в грудь.
— Наконец самое главное: таинственный орден Девяти неизвестных, от имени которого ты действуешь!
— Это просто неудачная шутка, глупая выдумка, — хрипло отвечаю я, а в душе кляну себя за те неосторожные слова, которые некогда сболтнул братьям-оружейникам.
Надо было сначала подумать как следует, трижды все взвесить, а не прикладываться то и дело к чарке с вином. Жаль, что человек именно задним умом крепок!
— Шутка и даже выдумка, — тянет наставник, поджав сухие губы. — Такая же, полагаю, как твои необычные познания в артиллерийском деле и медицине.
Аббат Бартимеус с кряхтением встает из-за стола и начинает прохаживаться по кабинету взад-вперед.
— Самое интересное заключается в следующем. Был бы ты гениальным ученым, седобородым энтузиастом науки, никто бы и слова не сказал. Ну, придумал послушник новую форму орудийных стволов, догадался, как улучшить кулеврины и ручные пушки, так честь ему и хвала. Ан нет, ты знал все это заранее!
Я молчу.
Подождав немного, бывший мой наставник с легкой грустью замечает:
— Но сейчас все это неважно. Грядут события, на фоне которых и неизвестный тайный орден с загадочными знаниями, и уж тем более судьба простого послушника отходят на второй план. Ах, если бы ты только знал, Робер, что вскоре произойдет!
— Да тут и гадать не надо, — отзываюсь я с легким презрением, можно подумать, не видал я той единой Европы! — Тамплиеры, то бишь Золотые Розенкрейцеры, желают править всем, куда только могут дотянуться их загребущие ручки. А для этого им жизненно необходимо повсюду сместить королей и установить власть черни. На первый взгляд править миром будут парламенты, на деле же — храмовники. Тоже мне загадка!
— Браво, — аплодирует бывший наставник. — Я горжусь тобой! Как жаль, что нам придется расстаться!
— Расскажите, как вам удалось стать аббатом, — быстро прошу я.
Мне и в самом деле интересно, как это отец Бартимеус ухитрился прыгнуть так высоко.
— Очень просто, — пожимает тот плечами. — Так просто, что даже ты можешь догадаться. Ответ тривиален, но я разрешаю тебе подумать. Только недолго, у меня мало времени.
— Ответ тривиален, — бормочу я. — Логично было бы предположить, что у вас нашлось нечто, позарез необходимое королю, а уж в обмен на это сюзерен отдал вам аббатство. Но что же вы предложили Карлу VII? Набранное вами войско, тайные знания или нечто иное?
Мне кажется, или я и впрямь вижу в глазах наставника мгновенную вспышку?
— Деньги, — с недоверием говорю я. — Не
