— О чем Роф и Ви говорили с тобой?
Он развернул салфетку и опустил ткань на колени.
— Они хотят, чтобы я осмотрел дом Тора и провел расследование. Вдруг он возвращался или оставил какие-нибудь улики, которые помогут понять, куда он пропал?
Ох.
— Это… хорошо.
— Этим я занимался на протяжении многих лет.
— Это все, что ты будешь делать?
Когда перед ним появилась тарелка с едой, он прикончил скотч.
— Ага. Что ж… братья собираются начать патрулировать сельскохозяйственный район, поэтому они попросили разработать для них маршрут. Мы с Ви сделаем это сегодня после заката.
Она кивнула, убеждая себя, что все будет хорошо. Пока он не дерется. Пока он не…
— Марисса, что случилось?
— Я, хм, я просто не хочу, чтобы тебе причинили вред. В смысле, ты человек и…
— Поэтому сегодня я должен сделать некоторые исследования.
Будто дверь захлопнулась перед носом. Но если она станет давить, будет казаться, что она считает его слабаком.
— Какие исследования?
Он взял вилку.
— Исследования произошедшего со мной. Ви уже просмотрел Летописи, но сказал, что я тоже могу попытать счастья.
Кивнув, она осознала, что они не проведут ни дни, спя вместе, бок о бок, в его постели. Или ее.
Она отпила воды из бокала и удивилась: как можно сидеть так близко к кому-то и все же быть так далеко от него?
Глава 30
На следующий день, заняв свое место в классе, Джон понял, что с нетерпением ждет дальнейшего развития событий.
Пока он просматривал записи о пластиковых взрывчатках, другие ученики трепались, входили, садились, как обычно валяли дурака… пока внезапно не смолкли.
Джон поднял глаза. В дверном проеме стоял мужчина, он выглядел немного неустойчивым или, может быть, пьяным. Что за черт…
Рот Джона распахнулся при взгляде на лицо и рыжие волосы. Блэйлок. Это был Блэйлок, только лучше.
Продвигаясь к задним рядам, парень смущенно смотрел в пол. Вообще-то, он скорее шаркал, чем шел, словно действительно не мог контролировать руки и ноги достаточно хорошо. Сев, он передвинул колени под парту, пока они не поместились там целиком, а затем сгорбился, словно стараясь заставить себя выглядеть меньше.
Ага, удачи. Господи, он был… огромным.
Срань господня. Он прошел через изменение.
Зейдист вошел в класс, захлопнул дверь и посмотрел на Блэйлока. Последовал короткий кивок, и Зед сразу начал занятие.
— Сегодня мы начнем изучать химическое оружие. Поговорим о слезоточивом газе, горчичном газе… — Брат остановился. Затем выругался, очевидно, поняв, что все они уставились на Блэя. — Что ж, черт. Блэйлок, ты не хочешь рассказать им, как это было? Мы не продвинемся дальше, пока ты не сделаешь что-нибудь.
Блэйлок покраснел как помидор и покачал головой, пряча руки у себя на груди.
— Хорошо, ученики, смотрите сюда. — Все глаза обратились на Зеда. — Вы хотите знать, на что это похоже, я расскажу вам.
Джон сосредоточился и замер. Зед держался как обычно, лично о себе ничего не рассказывал, но информация в любом случае было полезной. И чем больше Брат говорил, тем сильнее вибрировало тело Джона.
«Это верно, — сказал он крови и костям. — Делайте заметки и давайте пройдем через это поскорее».
Он был более чем готов стать, наконец, мужчиной.
Вэн вышел из Таун&Кантри, тихо захлопнул дверь с пассажирской стороны, и остановился в тени. То, на что он смотрел, было в сотне ярдов от него, напомнило ему о том где он вырос: ветхом старом доме с бумажной крышей и гниющем автомобиле во дворе. Единственным отличием было то, что этот был посБеди богом забытого места, а его соседи были ближе к городу. Но это были те же два шага до нищеты.
Когда он просканировал местность, первым, на что он обратил внимание, был странный звук, раздающийся в ночи. Это были ритмичные удары… словно кто-то рубил дрова? Нет… было больше похоже на стук. Кто-то колотил в то, что возможно, было задней дверью стоящего перед ним дома.
— Это твоя цель сегодня, — сказал мистер Икс, когда два других лессера вышли из минивэна. — На прошлой неделе, за этим местом наблюдали при дневном свете. Никакой активности до темноты. Железные решетки на окнах. Занавески всегда опущены. Цель захватить, но убейте, если решите что они убегают от вас.
Мистер Икс остановился и нахмурился. Затем оглянулся.
Вэн сделал тоже самое, но ничего не увидел.
Пока черный Эскалейд не въехал во двор. С его тонированными стеклами и хромированными вращающимися дисками, это выглядело так, как будто это куда больше, чем просто автомобиль. Какого черта он делал здесь, в этом захолустье?
— Вооружитесь, — прошипел мистер Икс. — Сейчас.
Вэн сжал свой модный новый сороковой Смит&Вессон, чувствуя вес, наполнивший его ладонь. Его тело настроилось на предстоящую битву.
Но мистер Икс пригвоздил его к месту тяжелым взглядом.
— Ты останешься позади. Я не хочу, что бы ты участвовал. Просто смотри.
Ты ублюдок, подумал Вэн, проведя рукой сквозь свои темные волосы. Ты жалкий ублюдок.
— Все понятно? — лицо мистера Икс было смертельно холодным. — Ты не пойдешь туда.
Лучшее, что удалось сделать Вэну, было опустить подбородок; и он посмотрел в сторону, чтобы не произнести проклятия в слух. Сосредоточив свой взгляд на внедорожнике, он увидел, как тот доехал до конца жалкого маленького тупика и остановился.
Ясно, это был своего рода патруль. Не копы, однако. По крайней мере, не человеческие.
Двигатель Эскалейда заглушили, и двое мужчин вышли из него. Один был относительно нормального размера, при условии, что вы говорите о центральном защитнике регби. Другой парень был огромен.
Святой Боже… Брат. Должен быть. И Ксавье был прав. Этот вампир был больше, чем кто-либо, когда-либо, виденный Вэном, — а он бывал на ринге с огроменными ублюдками в свои дни.
Просто так, Брат исчез. Пуф! в воздухе. Прежде чем Вэн смог спросить что за святая чертовщина это была, напарник вампира повернул свою голову и уставился прямо на мистера Икс. Хотя они все были в тени.
— О, мой Бог… — Ксавье выдохнул. — Он жив. И хозяин… с…
Старший Лессер покачнулся в перед и продолжил идти. Прямо в лунный свет. Прямо по середине дороги.
О чем, черт возьми, он думает?
Тело Бутча задрожало, когда он взглянул на бледноволосого лессера, появившегося из темноты. Без сомнений, это был тот, кто работал над ним: пусть у Бутча и не было сознательных воспоминай о пытках, тело, казалось, знало, кто нанес ему вред. Эти воспоминания словно вживлялись в плоть, истерзанную ублюдком.
