Глубокие морщины прорезали лицо, превратившееся в озабоченную маску.
Удивление Майлза быстро исчезло, сменившись неприкрытой злобой.
— Так, так, док Холидей. — Майлз выговорил его имя с отвращением. — Будь я проклят, если это не старина док.
— Привет, Майлз, — поздоровался Бен и протянул руку.
Его партнер сделал вид, будто не заметил ее.
— Не верю своим глазам. Не могу поверить, что это и вправду ты. Я думал, что никогда больше не увижу тебя — и никто другой. Черт побери. Я думал, что ты давным-давно добываешь серу в аду, док. А ты тут как тут — жив-здоров и невредим!
Бен смущенно улыбнулся:
— Эй, Майлз, не так-то давно мы виделись.
— Да ну? Десять лет — это не долго? Десять проклятых лет? — Майлз улыбнулся, увидев ошеломленное выражение лица Бена. — Да, док, это правда — десять лет. Никто и слыхом не слыхивал о тебе целых десять лет. Никто — даже я, я — твой проклятый партнер — на случай, если ты уже забыл об этом. — Он запинался на каждом слове, проглатывал звуки. — Ты несчастный, тупой подонок! Ты даже не знаешь, что случилось, пока ты был в своей сказочной стране, не так ли? Ну так дай-ка я просвещу тебя, док. Ты прогорел! Ты потерял все!
Бена мороз продрал по коже.
— Что?
— Да, все, док. — Майлз тяжело осел на стол. — Так случается, когда тебя по закону признают покойником, — забирают все и передают наследникам или штату! Ты помнишь этот закон, док? Помнишь, как он действует? Ты хоть что-нибудь помнишь, черт возьми? Бен покачал головой, не веря своим ушам:
— Меня не было десять лет?
— Ты всегда быстро схватывал новое, док. — Майлз открыто издевался. — Великий док Холидей, легенда правосудия. Сколько дел ты выиграл, док? Сколько поражений пережил? Теперь все это больше ничего не значит, верно? Все, что ты заработал, пропало. Ничего не осталось. — Жилочки на щеках Майлза были красными и полопавшимися. — Ты даже лишился места в этой фирме. Ты — просто собрание старых историй, которые я рассказываю юным олухам!
Бен повернулся к стеклянной двери, чтобы посмотреть, что на ней написано. Надпись гласила: «Беннетт и компаньоны, лимитед».
— Майлз, мне казалось, что прошло всего несколько недель… — беспомощно пробормотал он.
— Недель? Ох, да пошел ты к дьяволу, док! — закричал Майлз. — Вспомни о всех судебных драконах, которых ты победил, о ведьмах и колдунах юриспруденции, павших, как ты думал, от твоей руки, — почему ты не остался здесь, чтобы продолжать все это? Зачем тебе понадобилось бросать свое дело ради какой-то дурацкой сказочной страны? Раньше ты так легко не сдавался, док. Ты был слишком упрямым, чтобы отступать. Может быть, именно поэтому ты был таким хорошим адвокатом. Был, был, ты сам знаешь. Ты был самым лучшим из всех, кого я знал. Ты мог сделать все, что угодно. И я готов был отдать свою правую руку, чтобы помочь тебе в этом. Я так восхищался тобой! Но нет, ты не мог ужиться в этом мире вместе со всеми нами. Тебе понадобился свой собственный мир, будь он проклят! Тебе вздумалось покинуть мой корабль и оставить меня с крысами! Так и случилось, знаешь ли. Крысы выползают из своих нор и заполоняют все, крысы вынюхивают залежалый сыр. Я не мог справиться с ними в одиночку! Я пытался, но клиенты требовали тебя, бизнес не мог двигаться без тебя, и на меня обрушилось все это чертово дерьмо! — Беннетт всхлипнул. — Посмотри на себя, черт побери! Ты выглядишь так, будто не состарился ни на день! И взгляни на меня — старая спившаяся развалина…
— Он подался вперед, разбухшие жилы на шее натянули ворот рубашки. — Ты знаешь, кем я стал, док? Я мертвый груз, и только. Я вещь, которая зря занимает место; предмет, который эти желторотые пройдохи ждут не дождутся выбросить вон! — Он снова всхлипнул. — И однажды они так и сделают, док! Они выставят меня из моей же чертовой конторы…
Он совсем расклеился. Бену стало не по себе, когда он понял, что у его старого друга совершенно не осталось силы воли. Ему хотелось шагнуть вперед, подойти к нему, но он был не в силах сдвинуться с места.
— Майлз… — выдавил он.
— Проваливай, док, — надтреснутым голосом перебил его Беннетт и указал на дверь. — Ты здесь не нужен. Они захватили все, что у тебя было много лет назад. Ты мертвец, док. Так убирайся же к черту!
Бен торопливо вышел из приемной и направился в свой бывший кабинет. На мгновение он застыл перед закрытой дверью… Потом повернул ручку и шагнул…
И оказался в клубящемся тумане.
***
Туман развеялся. Бен стоял в саду, где с яблонь свисали тяжелые спелые плоды. Легкий летний ветерок колыхал зеленую траву на лугу, принося запах меда. Вдали виднелось пастбище, обнесенное белой изгородью. Там паслись лошади. Тут же располагались конюшни, а на холме с могучими деревьями стоял приземистый кирпичный дом.
Бен изумленно огляделся вокруг, заранее зная, что не увидит Майлза, контору и лифт. И точно. Ничего не осталось. Неужели это было игрой его воображения? Ужасные слова Майлза все еще звучали в ушах, полосуя, словно бритвой, его мозг. Неужели все это только пригрезилось?
Он поспешно взглянул на свою одежду. Спортивный костюм сменился простыми брюками, рубашкой с короткими рукавами и мокасинами.
Что за чертовщина с ним происходит?
Бен пытался сдержать ярость, которая подкатывала к горлу, и обрести прежний здравый смысл. Он подумал, не совершил ли прыжка через время. И засомневался. Но он мог вообразить себе, что это так. Все это могло быть только иллюзией, хотя казалось вполне осязаемым. Туманы могли ослепить его. Путешествие сквозь туманы заморочило ему голову. Может быть, он вообще никуда не ушел. Но если он никуда не ушел и если все, что он видит, — просто иллюзия, значит…
— Бен?
Он обернулся и увидел Энни. Она выглядела именно так, какой он запомнил ее, — маленькая привлекательная девушка с огромными карими глазами, носиком пуговкой и темно-рыжими волосами до плеч. Она была одета в белое летнее платьице с ленточками по талии и рукавам. Бледная кожа была покрыта веснушками. Воздух вокруг нее словно искрился в ярком сиянии полуденного солнца.
— Энни? — прошептал Бен, не в силах поверить своим глазам. — О Господи, Энни, неужто это ты?
Она улыбнулась той непритворной улыбкой маленькой девочки, которую она всегда дарила ему, когда считала, что он сказал что-то смешное, и он знал, что так улыбаться может только она.
— Энни, — повторил Бен, и на глаза навернулись слезы.
Он двинулся к ней, почти ослепший от слез, но она быстро вскинула руки, заслоняясь от него:
— Нет, Бен! Не дотрагивайся до меня. Даже не пытайся. — Она отступила на шаг, и Бен, смутившись, замер на месте. — Бен, я ведь уже не живая, — прошептала она, и ее глаза тоже заблестели от слез. Она все же попыталась улыбнуться. — Я призрак. Бен. Я только образ, который ты помнишь. Если ты попытаешься дотронуться до меня, я просто исчезну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
