Одного боюсь. Не видел в жизни ни одного артиста, которого в таком возрасте так славили бы, как игроков «Зенита» в этом году. Вынесут ли они это, хватит ли и здравого смысла, и силы духа? Я ликую и поздравляю зенитовцев среди первых, но как медные трубы отражаются на спортсменах, мне неведомо. Смотрю на игру Быстрова, любуюсь ею, хочется воскликнуть: это же черт-те что, такого быть не может! Но потом осаживаю себя. В конце сезона в городе начался такой перебор, в частности, в его оценке, что я за парня просто боюсь.
С Быстровым артист попал в точку. «Зенит» же вплоть до осени 2004-го как-то даже не в традициях Питера будет планомерно развивать успех предыдущего года. Но…
* * *
Петржела мог стать в Питере даже не полубогом, а самым настоящим Всевышним. Если бы стал чемпионом России. В том, что в 2004 году этого не произошло, виноват не только сам чех, но и то, что происходило за кулисами стадионов.
Конечно, ему не стоило на пресс-конференции после ничьей с «Локомотивом» в первом круге чемпионата-2005 произносить знаменитую фразу: «"Зенит" никогда не будет чемпионом». Речь не о том, что ближайшее будущее ее опровергло — произошло-то это уже при другом руководстве клуба и тренере, то есть изменился контекст. А о том, что это был акт малодушия, которым Петржела снимал ответственность с себя, а игрокам давал возможность искать оправдания на стороне.
Победители так не говорят — даже на эмоциях. Ничто к уходит в пустоту, и позже чеху не раз припоминали нашумевшую фразу, причем в основном с сарказмом. Так, болельщики «Локо» перед ответным матчем того года в Черкизове вывесили плакат с этой цитатой над сектором… фанатов «Зенита».
В конце 2005-го мы разговаривали на эту тему с Радимовым и Аршавиным. И никто из них Петржелу — на тот момент еще возглавлявшего команду — не поддержал.
Радимов:
— По моему мнению, такие фразы нельзя произносить! Объявлять на всю страну о заговоре судей кажется мне не правильным.
Аршавин:
— Понимаю, что имел в виду Петржела. Московскому клубу чемпионом стать легче, чем «Зениту». Но фраза все равно обернулась против него.
Сам Петржела в нашем разговоре попробовал свое высказывание дезавуировать:
— Я сказал это сразу после матча. Была буря эмоций, с которыми я не смог совладать. Поэтому всегда был и буду против этих пресс-конференций. Там говоришь то, чего позже никогда не сказал бы.
— Так вы верите в то, что «Зенит» будет чемпионом?
— Если бы не верил, давно уехал бы домой. Для меня нет разницы между вторым местом и шестым. Интересно быть только чемпионом. И уверен, что мы этого добьемся.
Добьется этого «Зенит» уже с другим тренером. А традиционная тренерская ссылка на нежелательность пресс-конференций очень контрастирует с его же высказыванием 2003 года о походе на встречу с журналистами после 1:7 от «Динамо: «Не пойти туда было бы нечестно». Изменился ли за это время сам Петржела — или обстоятельства, при которых произносились две взаимоисключающие вещи?
И все же сказать, что, произнося свои знаменитые слова, Петржела был кругом не прав, нельзя. Однажды я спросил Боярского:
— Чего вы не смогли бы простить «Зениту»?
— Договорной игры. Если увижу фальшивый футбол, со стадиона действительно уйду.
«Зенит» времен Петржелы и Трактовенко, продолжая традиции Мутко, словно вывесил эти слова артиста при входе на базу. Грязными делишками команда не занималась принципиально — что во времена дикой гонки бюджетов было особенно ценно. Формула: «Цель оправдывает средства» для многих была аксиомой. Но не для председателя совета директоров «Зенита».
— Чего не хватило Трактовенко, чтобы стать главой клуба-чемпиона? — спросил я Аршавина в беседе для этой книги.
— Думаю, если бы он вложил чуть больше денег, мы бы выиграли тот чемпионат. Но у Давида Исааковича есть свои принципы, которые он нарушать не захотел.
— Принципы, связанные с недопустимостью закулисных дел?
— Да. Трактовенко — человек слова, и если он сказал, что будет так — значит, будет.
Рапопорт:
— Я работал спортивным директором и помню разговоры в клубе, что от некоторых команд в «Зенит» поступали предложения: мол, можем отдать игру. Но Трактовенко и Черкасов эти предложения отмели. Деньги, которые просили эти клубы, были не очень большими, но Давид не пошел на это.
Орлов:
— Трактовенко достоин самых лучших слов: симпатяга, интеллигент, замечательный человек. Они с Коганом очень порядочно вели себя по отношению к игрокам — скажем, если видели, что человек прогрессирует, поднимали ему в одностороннем порядке зарплату. И ни на какие закулисные сделки он не шел.
Кержаков:
— За годы игры в «Зените» я привык к принципиальной позиции Трактовенко — хорошего и адекватного человека. И поэтому, когда перешел в «Динамо», мне было приятно слышать что и в этом клубе существует такая же установка.
Черкасов:
— Не нужно упрощать. Трактовенко — успешный бизнесмен, выросший в 90-е годы. Поэтому не надо представлять Давида Исааковича размазней, бесхарактерным человеком. Вся доброта — до определенного предела. И когда предел наступал, он четко давал это понять. Другое дело, что он относился к футболистам как к детям. Властимил называл их «мальчишечками». Давид до такой пошлятины, конечно, в силу лучшего знания русского языка не опускался, но воспринимал их так же. Если у нас с ним и было распределение ролей — не хорошего и плохого «следователя», — то первая из этих ролей Давиду присуща органически.
Что же касается «экологической чистоты» — да, такая установка у нас была, и мы ей следовали. Правда, реальное предложение мы с Давидом получили только однажды. Это было перед домашним матчем с «Црвеной звездой» из Белграда. На нас вышли некие российские люди с сообщением, что сербы готовы принять такую-то сумму за поражение. При этом у меня нет уверенности, что инициатива действительно шла от клуба. Также четыре раза мы получали предложения простимулировать команды, игравшие с нашими конкурентами. Но ни того, ни другого мы ни разу не сделали.
Почему не простимулировали — что вроде бы не составляет криминала? Назову две причины. Во-первых, если бы мы понимали, что это — общепринятая система, то, возможно, и пошли бы на это, поскольку моральные издержки здесь невелики. Но поскольку за три года было всего четыре таких предложения — значит, это еще не система. То есть решающего результата все равно не даст. А во-вторых, если к концу турнира у аутсайдера возникает мощный материальньй стимул биться с лидером, то это резко повышает травмоопасностъ. А то, что вредит здоровью, по-моему, аморально. Это же, в конце концов, не война, а спорт!
Вот этого-то черкасовского тезиса иные соперники «Зенита» и не приемлют. В современном спорте, особенно отечественном, чаще побеждают те, для кого спорт — война.
Спрашиваю Радимова:
— Можно ли сказать, что Трактовенко оказался слишком порядочным руководителем клуба для того, чтобы «Зенит» выиграл чемпионат?
— Наверное, да. Мы с ним довольно часто общались на разные темы — и могу сказать, что это очень искренний и переживающий за свое дело человек. К игрокам Давид Исаакович относился так, что об этом можно было только мечтать. Каждый футболист, кого бы вы ни спросили, в восторге от него.
Он меня вызывал и говорил: «Ты играешь большую роль для команды, и мы решили поднять тебе сумму контракта». При том что я об этом не просил! И так — каждый год. Причем повышали весьма значительно. Да и в долг в случае необходимости у него можно было попросить — давал всегда.
Еще — сглаживал любые конфликтные ситуации. Однажды меня ночью забрали в милицию. Остановил гаишник, сказал, что я где-то неправильно повернул — словом, откровенно на взятку напрашивался. А я завелся, и в итоге меня отвезли в отделение и до утра посадили в «курятник». Пришел начальник отделения — выпустили. История стала известна в клубе. Приезжаю на тренировку, сидят Петржела и Трактовенко. Тренер кричит: будем отчислять! Трактовенко же сгладил ситуацию в два счета. А Денисов с его скандальным характером, который сто раз ругался с Петржелой, злился, хотел уходить — но Трактовенко с Черкасовым в миг удавалось все это погасить.
