— Я же не имею права ответить «нет», правда? Поэтому признаем вопрос некорректным и отвечать на него не будем.
По-моему, образованный Черкасов, применив эзопов язык, дал более чем красноречивый ответ.
Тем не менее он по сей день убежден, что жестче вести себя с Петржелой руководству клуба не стоило.
— Вопрос — для чего? — рассуждает он. — Когда ты чего-то требуешь от наемного работника, то должен дать ему «станок». А если в соседнем цеху этот станок лучше, ты должен понимать, что от него нельзя требовать такой же выработки. Мы жили достаточно скудно и не могли дать Петржеле все, что он хотел бы. Так, к примеру, и не купили Колодина, о котором он мечтал. Считаю, что он и так прыгнул выше головы, имея тот набор игроков, который мы могли ему предоставить. О чем можно говорить, если самой дорогой покупкой был Хаген за полтора миллиона! О 20 миллионах долларов, как за Тимощука, или 30 миллионах евро, как за Данни, Петржела и мечтать не мог. К примеру, приобретение за очень небольшие деньги словака Шкртела было целиком его заслугой. Он поначалу представлял собой страшное зрелище, а Властимил сказал, что через пять лет Мартин будет самым дорогим защитником в Европе. Сегодня он играет в «Ливерпуле».
Не согласен и с тем, что мы его распустили. Наверное, нет ни одного тренера без «тараканов» в голове. Вообще, среди творческих людей абсолютно здоровые, без «тараканов» — редчайшие исключения. И к ним, представьте, некоторые даже относятся с раздражением! У меня есть знакомый меломан, который не любит пианиста Дениса Мацуева. За что, казалось бы, его не любить, если не считать того, что он — спартаковский фанат? Этот человек не переносит его за то, что он… слишком здоровый! Музыкант, по его представлению, должен быть с тонкими кистями, бледный, субтильный. А тут — высокий, модный, румяный, получающий явное удовольствие от жизни человек. Творцы, дескать, должны быть другими!
Где-то раз в неделю я не то чтобы доставал книжки по психоанализу и штудировал их — но проводил с Властимлом некие дилетантские курсы психотерапии. Выбирали местечко, чтобы пообедать, побеседовать о жизни, о футболе. Раз в две недели подключал к этому Давида. Шла постоянная работа по приведению Петржелы в норму с точки зрения его недостатков. А «прессовать» его было бессмысленно, потому что мы бы в этом случае Власту потеряли.
Впрочем, Петржелу теряли и так.
* * *
Тайное станет явным уже спустя несколько лет — осень 2008-го. Точнее, выяснятся истинные масштабы бедствия, которое происходило с Петржелой. О том, что он — завсегдатай казино, в Питере не говорил только ленивый. Но то, что игорные заведения разорят тренера и доведут его до лечения от игромании в психиатрической клинике в пражском районе Бохнице, в пору его работы в «Зените» все же не мог предположить никто.
Переводчик, друг и соавтор Петржелы по книге Иван Жидков писал в газете «Спорт день за днем»:
«О том, что Властимил ходит в казино, знали, наверно пол-Чехии и пол-России. Но насколько серьезно это влияет на его жизнь (не будем даже говорить о работе) — вряд ли кто-то мог догадаться. Кроме того, травмы, полученные во время игровой карьеры, и постоянные стрессы, связанные с более чем 20-летней карьерой тренерской, оказались причиной многих заболеваний, спасением от которых стали лекарства. Очень большое количество лекарств. Петржела до последнего пытался доказать самому себе, что ничего не происходит. В итоге он потерял интерес к семье, ему быстро надоедала работа, как это получилось в Оломоуце и Баку. Он ругался руководством, а история о разводе с женой Зузаной стремительно облетела все газеты.
Она, правда, остается единственным человеком в Чехии, помогающим Властимилу и сейчас. К примеру, навещает его в больнице строгого режима, где он проходит множество процедур по очищению организма, соблюдает строжайший режим и имеет право лишь раз в неделю взять в руки мобильный телефон».
Сам Петржела признался Жидкову:
«В какой-то момент стало страшно. Я потерял семью, деньги, возникли проблемы с работой. Можно было либо застрелиться, либо что-то кардинально изменить. Когда шел на лечение, твердо знал, что я прав. И сейчас верю, что вернусь и найду в себе силы продолжить жить, причем совсем по-другому».
Дай Бог ему силы и воли, чтобы выкарабкаться. Ведь разговор тут уже не об игре, а о настоящей трагедии личности. Трагедии, случившейся с хорошим, хотя и далеко не простым человеком. Ему, иностранцу, удалось влюбить в себя весь Петербург, который всегда и во всем предпочитал своих. И Питер, обожавший его в минуты славы, не имеет права остаться равнодушным, когда он оказался в беде. Нет ничего хуже, чем относиться к людям, тем более принесшим столько радости, как к отработанному материалу.
Бывшая жена Петржелы Зузана рассказывала в интервью «Известиям» и «Советскому спорту»:
«Власта всегда был азартным, поигрывал на рулетке и раньше. А зарплата, которую ему выписали в Петербурге, окончательно лишила его тормозов. Эх, если бы ему платили не так много… Свою роль сыграли и антидепрессанты, которые он начал принимать по ходу работы в "Зените". Он просто не осознавал, сколько денег проигрывал. Это увлечение превратилось для него в наркотик.
Виновата не зарплата, а человек, который не научился себя сдерживать. Он в Питере получал очень хорошие деньги. Мужу хотелось показать, что он самый хороший. Властимил всегда был щедрым, но, живя в России, он просто заваливал меня и дочь подарками. У меня было все, иногда я чувствовала себя звездой! А Властимил, вероятно, представлял себя богом…
Уже после того, как мы уехали из Санкт-Петербурга, муж продолжал проигрывать деньги, работая в "Сигме" а затем в "Нефтчи". Стало ясно, что болезнь прогрессирует. Я сказала Власте, что ему необходимо лечиться. Он не слушал. К счастью, спустя некоторое время муж сам понял, что нужно обратиться к врачам. В больнице они максимально ограничили круг его общения. Например, ему нельзя было говорить по телефону, запрещалось слушать музыку…»
Еженедельнику «МК в Питере» Зузана сказала: «Власта проиграл все, что заработал в жизни. Но он мне чужой человек. И потом, я знаю совсем другого Властимила — умного, интересного, талантливого тренера. Когда он пришел и сказал, чтобы я помогла ему устроиться в клинику, то была удивлена. Мне казалось, что он никогда на это решится. Но решился — потому что устал жить в постоянной зависимости от лекарств и рулетки… Если он станет снова играть в казино, то больше его видеть и слышать буду. Я ему так и сказала.
Он понимает, что выбирать из предложений не придется. Но не боится никакой работы. Так и сказал мне: "Я думаю здесь о футболе больше, чем когда-либо в жизни". А ведь он и так сумасшедший фанат футбола. Почти все, кому он помогал, в том числе и деньгами, от него отвернулись, когда Власта попал в беду. Некоторые в какой-то момент стали воспринимать его как банк, куда можно всегда обратиться деньгами и не отдать долг. А он и не спрашивал, когда ему вернут».
Перед выпиской из клиники Петржела с Зузаной дали пресс-конференцию, на которой тренер даже озвучил сумму проигранную им в казино: «Сумасшедшие деньги. Если все вместе, то получится полмиллиарда крон (около 19 миллионов евро). В последнее время у меня на уме была только рулетка. Я все потратил в казино».
Видели ли в «Зените», что игромания влияла на Петржелу?
Радимов:
— Перед московскими матчами в гостинице «Орленок» играла вся команда, но в 11 уходила спать, а Властимил оставался. Один раз мы со Спиваком долго не могли уснуть, и вдруг в половине второго звонит в номер Петржела. И на своем ломаном русском говорит: «Влад, займи мне денег, я тебе Петербурге отдам!»
Сарсания:
— Власта мог прийти к Трактовенко и сказать, что у его жены проблемы в Чехии — деньги срочно нужны, а отправить нечего. Тот давал ему сумму — потом, мол, разберемся. И тот, счастливый, шел в казино. Если бы не Давид, ему было бы сложно.
