университете; многие студенты готовы делать то, что он им скажет. Так что лучше оставить его в покое’».
Я обнаруживал повсюду в своей жизни, что если вы немного готовы пожертвовать уважением к вам, то вы можете следовать с легкостью по своему пути. Общество играло с вами. Оно поставило уважение на слишком высокий пьедестал в вашем уме, а напротив него — все то, что оно не хочет, чтобы вы делали. Так что если вы делаете такие вещи, то вы теряете уважение. Однажды вы готовы сказать: «Меня не волнует уважение», и общество абсолютно бессильно сделать что-либо против вас.
Дети в любом случае вынуждены, и в будущем тоже, оставаться испорченными. Но испорченность можно сбросить в одно мгновение, потому что она не является вашей природой и вы не принесли ее с собой. Она была вам навязана, она — ваша тяжелая ноша. Вы можете избавиться от нее, вы можете выбросить ее прочь. Вы только будьте готовы к нескольким фактам, будьте готовы к неуважению. Но что есть уважение? Бели у вас нет самого себя, то что такое уважение?
Есть только одно уважение — самоуважение.
А у вас нет вас самих.
Вы не можете иметь какое-либо уважение; у вас нет уважения даже в своих глазах.
Целый мир может делать вид, что уважает вас, потому что это определенная сделка: вы делаете то, что хочет общество, а общество будет вас уважать. Это просто бизнес, и проигравший вы, потому что уважение — это всего лишь горячий воздух. А то, что вы даете взамен, — ваше твердое бытие.
Ради уважения вы совершаете самоубийство.
Это должно быть решением одного момента. Это не то, о чем должно думать годами: избавиться от уважения или просто быть самим собой… Э: о не вопрос веков. Если вы собираетесь думать годами, то вы продумаете вечность, а проблема останется той же самой.
Это единственный момент понимания, видения, как вы были обмануты. И как только вы увидите это, выбросьте прочь все уважение. Скажите всему миру: «Я готов быть неуважаемым целым миром, но я не готов быть неуважаемым самим собой. Я собираюсь начать новую жизнь самоуважения».
И для меня это — начало религиозного человека.
Беседа 27
ОДНА МА, ОДИН СВАМИ — И МЫ МОЖЕМ НАЧИНАТЬ ВСЮ ИГРУ СНАЧАЛА
24 февраля 1985 года
Уцелеет ли наш мир в третьей мировой войне?
У меня нет надежды, но вопреки всему я надеюсь.
Многое следует принять во внимание.
Во-первых, возможно, это хорошо, что не уцелеет. Мир настолько прогнил, стал настолько уродлив, что если он уцелеет и останется таким же, то это будет хуже, чем если бы он не уцелел.
Наш мир находится почти в такой же ситуации, как и тысячи людей… повсюду они всего лишь выживают, потому что они еще могут дышать. Они могут поддерживать дыхание в больницах со всеми видами медицинской помощи; дыхание же не их собственное — им нужны разные механические приборы, чтобы помогать им дышать.
Вы зовете к такой жизни? Это не более чем выживание, не жизнь — и такое выживание хуже, чем смерть, потому что смерть, по крайней мере, открывает новую дверь, очищает от старого, сгнившего хлама. Вот она действительная функция смерти: процесс очищения.
Все стареет, гниет, становится грязным, и приходит время, когда продолжение — уже не радость; это чистая мука, агония для вас и для всех, кто связан с вами. Вы уже никак не можете быть творцом, — а не будучи творцом, вы не найдете себе никакого оправдания в том, что являетесь обузой для многих людей. Смерть будет освобождением.
Возможно, наш мир подошел к точке, где выживание будет опасно; лучше, чтобы глава была закончена.
Мы наделали достаточно глупостей.
Мы причинили достаточно вреда природе, себе. Мы были помехой на земле.
Вся наша история — это история преступлений: человек против человека, человек против природы.
Что мы творили здесь? Почему мы должны беспокоиться о выживании?
Я понимаю, что есть желание продолжать жить вне зависимости от того, есть этому оправдание или нет. Есть страстное желание жить. Люди продолжают жить, совершенно точно зная, что нет абсолютно никакой необходимости обременять землю; что завтра не принесет вам никаких хороших новостей, что каждый день вы будете разрушаться, каждый день вы будете становиться все более отвратительными, каждый день будет еще более мрачным и темным. И все же есть биологический инстинкт к продолжению жизни.
Люди живут в разного рода обстоятельствах: они слепы, они искалечены, они парализованы — и все же они боятся смерти. Я был озадачен: что может смерть отнять у таких людей? Жизнь отобрала у них почти все, не осталось ничего, кроме агонии, страдания, боли. Что они теряют? Смерть будет другом, заберет весь этот ад, в котором они живут. Но нет; слепые, искалеченные, парализованные, глухие, немые… тем не менее некий странный инстинкт заставляет стремиться к жизни.
Этот вопрос также исходит из того же самого инстинкта. Он существует в каждом; имеется коллективная воля к выживанию. Но что вы сделали за те тысячелетия, что вы пробыли здесь? Можете ли вы подтвердить, что ваше присутствие здесь, на земле, было созидательным вкладом в существование? Оно сделало жизнь более счастливой, более мирной, более любящей? Оно изменило природу к чему-нибудь лучшему?
Что вы делали на протяжении тысяч лет, кроме уничтожения, убийств, пыток, кровопролития — и под красивыми, добрыми именами: именем Бога, именем истины, именем религии? Кажется, вы хотите уничтожать и разрушать, и вам достаточно любого предлога.
Среди басен Эзопа есть прекрасная маленькая басня. Молодой ягненок пьет воду из ручья, а мимо идет старый лев. Время завтрака. Старый лев находится как раз в нескольких шагах над ягненком, он стоит на скале. Но нужно какое-то оправдание — нельзя просто так прыгнуть на бедного маленького ягненка и позавтракать им. Человек может сделать так, человек постоянно делает так, но животные не настолько неразумны. Лев шествует вниз, к ручью, и говорит: «Эй, малыш! Как дела?»
