Читаем без скачивания Утраченный символ - Дэн Браун

Десять минут назад, почти с головой уйдя под воду, гарвардский профессор нашел ключ к тайне пирамиды. Сперва Малах не понял.

– Это не адрес! – с полными ужаса глазами кричал Лэнгдон, прижимаясь ртом к плексигласовому оконцу. – Квадрат Франклина восьмого порядка! Вот что это такое! Волшебный квадрат! – Потом он еще что-то добавил насчет Дюрера и что первый шифр пирамиды оказался ключом к последнему.

Про волшебные квадраты – камеи, как их называли древние мистики, – Малаху было известно. В древнем тексте "De Occulta Philosophia"9 подробно расписывались мистическая сила волшебных квадратов и методика создания могущественных оккультных знаков на основе волшебных квадратов с числами. Если верить Лэнгдону, ключ к разгадке высеченного на основании пирамиды рисунка тоже надо искать в таком квадрате… "В сокровенной философии" (лат.). Трактат Агриппы.

286

Д. Браун. "Утраченный символ"

– Вам нужен квадрат восемь на восемь! – кричал профессор, когда все, кроме губ, уже скрылось под водой. – Волшебные квадраты классифицируются по порядкам. Квадрат три на три – это квадрат третьего порядка. Четыре на четыре – четвертого! А вам нужен восьмого!

За секунды до того, как жидкость поглотила профессора целиком, он успел на последнем отчаянном вдохе назвать имя знаменитого масона, отца-основателя американского государства… ученого, мистика, математика, изобретателя… а также создателя мистической камеи, в которой он увековечил свое имя. Франклин. И Малах моментально понял, что Лэнгдон прав.

Теперь он затаив дыхание в предвкушении застыл перед ноутбуком. Быстрый поиск по Сети выдал десятки ссылок, из которых Малах выбрал одну и принялся читать.

Один из самых известных в истории магических квадратов – квадрат восьмого порядка, представленный в 1769 году американским ученым Бенджамином Франклином. Квадрат стал знаменитым благодаря использованию невиданного доселе "постоянства сумм по ломаным диагоналям". На одержимость Франклина этим мистическим искусством скорее всего повлияло его близкое знакомство с современными ему выдающимися алхимиками и мистиками, а также вера в астрологию, на которой он основал предсказания в своем "Альманахе бедного Ричарда".

287

Д. Браун. "Утраченный символ"

Малах внимательно осмотрел знаменитое творение Франклина – единственную в своем роде решетку с числами от 1 до 64, где сумма в каждом ряду, столбце и диагонали составляла одну и ту же магическую константу. "Тайна сокрыта внутри квадрата Франклина восьмого порядка". Малах улыбнулся.

Дрожа от возбуждения, он схватил каменную пирамиду и, перевернув, впился взглядом в рисунок на дне.

Эти шестьдесят четыре символа необходимо перераспределить в другом порядке, соответственно числам в квадрате Франклина. И хотя Малах все равно не мог понять, как, пусть даже в перетасованном виде, из этого хаоса может возникнуть что-то, имеющее смысл, он предпочитал верить древним пророчествам. "Ordo ab chao".

С бешено колотящимся сердцем он достал листок бумаги и торопливо начертил пустую решетку восемь на восемь. Затем начал по одному проставлять символы в диктуемые магическим квадратом клетки. К его величайшему изумлению, почти сразу же начала вырисовываться узнаваемая картина. "Порядок из хаоса!"

Заполнив решетку до конца, он, не веря своим глазам, уставился на рисунок. Взору Малаха предстал законченный образ. Нарушенная структура обрела стройность, преобразовалась – и, хотя окончательный смысл Малаху еще не открылся, увиденного ему хватило… Хватило, чтобы понять, куда направиться теперь.

288

Д. Браун. "Утраченный символ" "Пирамида указывает путь". Разгадка намекала на одно из величайших мистических зданий в мире. Невероятно, однако Малах всегда мечтал завершить свой путь именно там. "Это мое предназначение".

289

Д. Браун. "Утраченный символ"

Глава 107

Каменная поверхность стола холодила спину.

В голове Кэтрин Соломон крутились жуткие кадры смерти Роберта, перемежающиеся мыслями о брате. "Наверное, Питер тоже мертв…" Непонятный нож на боковом столике заставлял думать о том, что и ей, вероятно, уготована та же участь. "Неужели все, конец?"

А потом мысли Кэтрин вдруг обратились к исследованиям… к ноэтике… к последним открытиям. "Все погибло… развеялось черным дымом". Теперь мир никогда не узнает о том, что ей удалось выяснить. Несколько месяцев назад она совершила самое потрясающее открытие, способное кардинально изменить отношение человека к смерти. Как ни странно, вспоминая об этом эксперименте и его результатах, Кэтрин чувствовала неожиданное утешение.

В юности она часто задавалась вопросом, есть ли жизнь после смерти. "Существует ли небесный мир? Что происходит, когда мы умираем?" Потом она повзрослела, и занятия наукой быстро положили конец всем домыслам о рае, аде и посмертии. Кэтрин свыклась с тем, что "жизнь после смерти" – выдумка, сказка, призванная подсластить горькую пилюлю осознания человеком своей смертности. "Так я привыкла думать".

Год назад у Кэтрин с братом завязалась беседа на одну из вечных философских тем: наличие у человека души – некой субстанции, способной существовать вне человеческого тела.

Оба склонялись к тому, что в таком понимании душа вполне вероятна, находя подтверждение своей догадки в древних философских течениях. В буддизме и брахманизме исповедовался метемпсихоз – учение о переселении души в новое тело после смерти человека; последователи Платона считали тело тюрьмой, из которой душа вырывается на свободу; стоики называли душу "apospasma tou theu" – "частицей Господа", веря, что после смерти человека Господь возвращает ее себе.

При этом Кэтрин с огорчением понимала, что научно доказать существование человеческой души вряд ли представляется возможным. Пытаться подтвердить жизнь души вне тела сродни тому, чтобы, выдохнув облако сигаретного дыма, надеяться годы спустя где-то его отыскать.

После беседы с братом у Кэтрин засела в голове одна идея. Питер упомянул Книгу Бытия, в которой душа описывалась как "Neshe-mah" – что-то вроде духовного разума, отделенного от телесной оболочки. Это навело Кэтрин на размышления, что "разум" предполагает наличие "мысли". В ноэтике мысль обладает массой, а значит, напрашивается логичный вывод, что в таком случае и человеческая душа тоже может ею обладать. "Можно ли взвесить душу?" Идея, разумеется, невыполнимая. Даже думать о таком глупо.

Спустя три дня Кэтрин проснулась среди ночи и, подскочив как ужаленная, понеслась заводить машину. Оказавшись у себя в лаборатории, она набросала схему эксперимента – на удивление простого и одновременно пугающе смелого.

Получится что-то или нет, она не знала, поэтому прежде времени решила не сообщать Питеру. На подготовку потребовалось четыре месяца. Наконец, когда все было завершено, Кэтрин пригласила брата в лабораторию и выкатила навстречу крупногабаритный аппарат, который до поры до времени прятала на складе.

– Конструкция и сборка – мои, – похвалилась она, демонстрируя Питеру изобретение. – Догадаешься, что это?

290

Д. Браун. "Утраченный символ" Брат в недоумении уставился на непонятный аппарат. – Инкубатор?

Кэтрин рассмеялась и покачала головой. Хотя предположение логичное. Аппарат действительно напоминал с виду прозрачные инкубаторы-кувезы, куда в роддомах помещают недоношенных младенцев. Однако у Кэтрин кувез имел внушительные размеры: длинная воздухонепроницаемая капсула из прозрачного пластика, эдакий футуристический ложемент для сна. Под капсулой располагалась большая приборная доска.

– Может, теперь догадаешься. – Кэтрин включила устройство в сеть. Ожил электронный дисплей, и Кэтрин принялась осторожно подкручивать регуляторы. На дисплее забегали цифры, и в конце концов высветилось: 0,0000000000 кг – Весы? – удивился Питер. – Не просто весы!

Взяв с соседнего стола крошечный клочок бумаги, Кэтрин уложила его на крышку капсулы. На дисплее снова заплясали цифры, и высветился новый результат: 0,0008194325 кг

– Чувствительные микровесы, – пояснила Кэтрин. – С точностью до нескольких микрограммов. Питер по-прежнему пребывал в недоумении. – Ты сконструировала высокоточные весы… на человека?

– Именно. – Кэтрин подняла прозрачную крышку. – Если поместить сюда человека и закрыть, получится герметично замкнутая система. Ни туда, ни оттуда ничего проникнуть не может – ни газ, ни жидкость, ни частицы пыли. Все остается внутри: дыхание, пот, любые выделения – буквально все.

Питер запустил руку в густую серебристую шевелюру – в этом нервном жесте они с сестрой были похожи. – Хм… полагаю, живым этот человек протянет недолго. Кэтрин кивнула: – Минут шесть от силы – в зависимости от частоты дыхания. – Не понимаю. – Питер пристально посмотрел на сестру. Она улыбнулась: – Сейчас поймешь.