добавила: — Я не понимаю, что творится. Может быть, ты чего-то понял?
Михаил ощутил, как бешено задёргалось сердце и сдавило горло. Этот разговор с Олей он хотел оттянуть как можно дольше, но судьба не выбирает. Постаравшись задавить страх, он начал рассказывать версию, над которой думал ещё с Крыма. Взять правду и подмешать в неё ложь, чтобы и самому не раскрыться, и сестёр вывести из-под удара. Причём так соврать, что зная репутацию деда, а теперь и что скрывается за координатами из Сахарской базы — в эту версию поверить должны будут без лишних вопросов. Всё равно голос дрожал:
— Дело в том, что за убийство моих родителей мне Воронцовым надо сказать отдельное спасибо. Я жив только благодаря их атаке на главное поместье. И сёстры мои живы. Столешниковы готовили государственный переворот. Тебя не удивило, что зная — твой самолёт сбили наёмники моего деда — император молчал? Не мог ответить сразу. Воронцовы наносили удар с благословения императора, уничтожив Столешниковых до того, как те поднимут мятеж и развяжут Смуту. И так, чтобы уничтожить весь клан сразу, потому что останься хоть кто-то из заговорщиков в живых, он всё равно поднял бы мятеж. Отсюда и эта жестокость, когда в домах и поместьях убивали, не глядя на жертвы, лишь бы никто не уцелел. При чём тут мы? Вас не удивляет, что моё поместье на землях, доставшихся мне от деда — как раз над базой альвов? Дед каким-то способом планировал добраться до базы, но ему нужны были ключи управления. Именно таким ключом и должен был стать я, а сёстры пошли бы на ритуал подготовки.
Закончив, Михаил порадовался: вроде бы поверили. Заодно теперь не возникнут вопросы, с чего это его поместье настолько удачно совпадает с настоящей лабораторией альвов. Ну и да здравствует коррупция: в приступе паранойи, когда Михаил покупал землю, он через связи Энрикета изготовил документ, по которому якобы прежние владельцы землёй владели, лишь пока любой прямой наследник Никиты Воронцова не захочет у них её выкупить. Потому Сахарский бункер тут ни при чём, просто Михаил в отчаянной ситуации якобы воспользовался древним правом наследства на крови.
— Но твоя сестра Аня… — растерянно спросила Оля. — Она же была дочерью наследника клана. Ладно, остальные твои сёстры не прямая твоя родня. Сволочь, но мог решить их убить. И тебя заранее как жертву готовил, и сестру твою Женю про запас — наследственность, другой такой под рукой нет. Но чтобы он свою любимую внучку?..
— Да. Потому что Аня случайно узнала про ритуал, но не сообразила до конца, чего именно ей в руки попало. Это не предположение, мы с Аней потом точно докопались — чего именно она в тот день случайно увидела и для чего это служит. Мой дед и мой дядя решили, что власть им дороже дочери и внучки, которая могла сообразить и всем рассказать. Напомнить, что за такие ритуалы церковной анафеме предают? Мы-то думали, что случайно в загородном доме оказались. А когда услышали про войну, отбились от Воронцовых и свой отдельный род создали, я твоему отцу всем обязан. Он решил — дети за родителей кары не несут и поверил, что мы ничего не знали, а такие же жертвы.
— Вот сволочи, — возмутилась Алиса.
— Согласна. А что за письмо ты написал Воронцовым?
— Я написал, что узнал про планы деда, ответственности не несу, но при этом уже фактически захватил всё наследство Столешниковых, поэтому за мной теперь не маленький род, а тысячи предприятий и бойцов. Но я предлагаю вместо возможной мести официально признать, что мы претензий друг к другу не имеем. Похоже, зря я когда-то на Никодима Воронцова плохо думал. Для него семья — важнее всего, а залог выживания семьи и статуса — только если он второй после императора. Понимаешь? Ему выгоднее всего именно нынешнее статус-кво, когда император не может обойтись без Воронцовых, но при этом Воронцовы — верные подданные императора. Какая-то часть клана Воронцовых решила иначе. Победа летняя в голову ударила. Если я верно понял их разговор, предатели снюхались с османами и британцами, чего-то пообещали в обмен на помощь. Да хоть те же Черноморские порты. А дальше — смотри: на Полигоне авария, ты погибла. Никодим Воронцов убит. Император — да запросто тоже убит. Особенное если, говоришь, у него со здоровьем проблемы — отравят и скажут, что сам от болезни умер, никто не заподозрит. Остаётся твоя сестра: захватить её, насильно выдать замуж за своего человека и попробовать с иностранной поддержкой самим сесть на трон. Самим сделать то, за что казнили Столешниковых.
— Смута, — зло сказала Оля. — Было такое уже. И Святополк Окаянный был, который ради княжеской власти на братьев руку поднял. И лже-Дмитрий Иванович, который якобы не утонул, а как первенец царя имеет самые законные права на престол. А когда ему не поверили — поляков и османов за собой привёл. И Пятибоярщина Шуйских была. И точно так же предатели Родиной за иностранную помощь торговали. Надо срочно выбираться.
— Или хотя бы предупредить твоего отца… есть идея.
Михаил бешено принялся стучать по клавиатуре, выискивая данные по спутникам. Наконец, сказал:
— Есть вариант. Хлипкий, но лучше, чем ничего. Я сейчас проверил перечень доступных спутников. Есть один, в котором сохранилась не только командная линия с Центром, но и блок общей связи. Через него можно попробовать лично твоему отцу передать видео-сообщение. Но короткое, две-три минуты. И второго шанса не будет, на спутнике почти не осталось топлива. Я своим запросом на сеанс связи по ошибке его столкнул со стабильной орбиты. Хватит всего на одну коррекцию — сориентироваться на Кремль и передать пакет информации. А дальше он сгорит в атмосфере. Сможешь быстро придумать, чего сказать? Через полчаса спутник будет над нами для записи, на следующем витке в восемь утра пройдёт над Москвой. Но записывать надо прямо сейчас, там очень дряхлые мозги, я боюсь, они пока работают, но откажут в любой момент. Если да, то отдаю приказ разворачивать антенну и готовиться к приёму сообщения.
— Давай. Я знаю, что сказать отцу.
Глава 9
Вопросы и ответы
Хотя время вроде бы поджимало, все чувствовали себя настолько разбитыми если не физически, то морально, что заниматься делами не стали. Едва сообщение ушло на спутник, друзья сначала отправились обедать, а дальше просто гулять по
