громких речей (в смысле громко сказал), провел ряд встреч с лидерами или министрами иностранных дел Китая, Индии и Бразилии в основном по экономическим вопросам.
В последний день, уже буквально накануне отъезда, с ним встретилась госсекретарь США. Встретилась мягко сказано. Точнее, заставила встретиться.
Зря она так сделала. Каргузов был представителем националистического крыла политической сферы России. И хотя он шел в русле умеренной политики Романова, но беспардонность американцев вывела его из себя и он был груб. Для политика это был откровенный прокол, но Каргузов пришел в политику только лет пять назад и вращался во внутриполитической сфере, поэтому ему было простимо.
Придя навстречу с госсекретарем, он больше отмалчивался, предоставив ей возможность говорить за двоих. Ну уж она постаралась. Российскому министру была прочитана лекция о развитии дипломатических отношений за последние двести лет, проведен экскурс в историю региональных конфликтов, разумеется, только в России или около России. Иной раз она позволяла себе даже колкости, чтобы вывести из себя Каргузова.
Но тот зевал, рассеяно поглядывал на часы, а когда соответствующее время вышло, напомнил, что осталось только полчаса на брифинг для журналистов, а потом он должен вылететь домой.
Брифинг собрал несколько сот человек — всех журналистов, находящихся на саммите. Ведь это была первая встреча на международных конференциях высокопоставленных политиков двух стран, оказавшихся в недавнем прошлом почти на уровне войны.
Госсекретарь журналистов не разочаровала. За выделенных ей десять минут, превращенных в пятнадцать, она успела наболтать на приличную статью, подчеркнув, что Россия является полноправным членом мирового сообщества и Соединенные Штаты будут рады проводить полнокровные отношения с этим государством, что подтверждает сегодняшняя встреча.
Каргузов был краток.
— Международные отношения, — сказал он, — развиваются, что подтверждает нынешний саммит и мы рады присутствовать на нем в качестве наблюдателя.
Брифинг не подразумевает вопросы, но журналисты, чувствуя жаренное, попытались задать вопросы, чтобы посмотреть на реакцию российского министра. И им это удалось.
— У России, — членораздельно произнес Каргузов, отвечая на вопрос о союзниках, — сейчас нет союзников на Западе, у него есть экономические и политические партнеры.
Этим он обрушил всю лестницу рассуждений Анжелы Смит, не понятно зачем ею создаваемую.
Ларионов выговорил министру после возвращению.
— Я тоже не люблю американцев, но это не значит, что им можно хамить таким образом, тем более женщине.
— Да какая она женщина, — отмахнулся Каргузов и тем вызвал новый поток недовольных слов.
Романов на проводимом собрании Совета Безопасности России больше молчал. Подождал, пока Ларионов выпустит пар и только после этого медленно сказал:
— Пока я не вижу во внешней политике особых проблем. Сергей Аристархович, если американцы начнут чересчур шуметь, скажите, что погорячились.
Каргузов хотел возразить еще и президенту, но Романов спокойно посмотрел на него. О, как он умел смотреть, когда был недоволен. Каргузов почувствовал себя прыщавым тараканом, залезшим не в свою тарелку. Он торопливо кивнул, обещая исполнить. Лишь бы президент отвел взгляд.
Решив, что со строптивого министра хватит, Романов продолжил мысль:
— Нет необходимости излишне раздражать сильнейшую на сегодняшний день страну мира. Тем более, я уже неоднократно говорил, что главным направлением моего президентства будет внутренняя политика. Экономика, культура и образование, социальная сфера. Но говорить это одно, пока кроме слов, в общем-то, ничего путного нет. Внешняя политика внешней политикой. Алексей Антонович, а как идет работа с реформами на уровне правительства?
Ларионов перестал сладострастно грызть Каргузова глазами, перевел взгляд на президента.
— Реформирование социальной сферы, особенно пенсионной системы, близко к окончанию. Я думаю, готовые материалы я смогу вам предоставить недели через две. Министерство образования, я знаю, также активно работает. Отстают министерство экономики и министерство финансов. Но там объективные проблемы — сфера их деятельности более крупная и сложная. Поэтому я прошу, как минимум, не менее месяца.
Романов подумал, прикидывая. Излишне торопить разработчиков, пожалуй, не стоит. Торопливость хороша только при ловле блох, во всех остальных случаях можно наломать дров.
На этом он и закончил совещание. Кажется, он недаром сидит на своем месте.
Глава 32
Проблемы мирового сообщества оставались такими же, что и раньше: трудности мировой финансовой системы, нехватка продовольствия и энергии, опасность терроризма и наркотиков, чьи-то запросы и обиды… Романов этим особо не интересовался, хотя держал ухо востро. Западные «друзья» не позволяли расслабляться. В начале февраля посол США невзначай поинтересовался у зама Каргузова по европейским делам, не пора ли улучшать отношения с Грузией.
Ничего удивительного в этой просьбе не было. Грузия задыхалась в экономической блокаде, в которой она оказалась после прекращения дипломатических отношений с Россией. Больше такого рынка у нее в обозримом будущем не было. Сами американцы как-то не торопились пускать на свой рынок ни грузинские вина, ни грузинскую рабочую силу.
Романов в принципе ожидал, что США забеспокоятся о своих клевретах. Грузины тоже хотят есть. А за одним будут травить русских своей бормотухой.
Но это в принципе. А так они застали его немного врасплох. Ларионов предложил на первую пробу грунта не отвечать. Пусть американцы официально обратятся с просьбой помочь Грузии, раз уж у самих не хватило средств.
Романов иронию Ларионова поддерживать не стал. Речь, конечно, шла не о средствах — США страна до сих пор не бедная, хотя и со многими экономическими проблемами. Просто американцы нация меркантильная и рано или поздно начинают считать свои американские рубли.
— Нет, — жестко сказал он. — Шутить мы можем со старыми европейскими державами. А вот с их лизоблюдами из бывших советских республик разговаривать так не будем. Послу через МИД ответьте уклончиво, мол, весна еще не пришла, и потому разговаривать о посевной рано. А вас, Алексей Антонович, я попрошу выступить с большой статьей или большим интервью, как вам нравится, о текущих внешнеполитических отношениях в экономической сфере. Я, надеюсь, намек будет понят.
Когда Романов хотел говорить с Западом более жестко, он говорил устами Ларионова. Премьер никогда не изображал из себя сторонника западной демократии и не скрывал презрительного отношения к западной цивилизации. И потому повел себя откровенно цинично, как старый бухгалтер.
Щелкая воображаемыми костяшками допотопных счетов, Ларионов объявил, что Россия с апреля настоящего года сокращает на двадцать процентов импорт цветных руд — это невыгодно. Уголь тоже будет импортироваться на Запад в меньших масштабах, поскольку Китай увеличил заявки, а туда вывозить выгоднее — ближе.
Говоря о ближайших соседях, Ларионов объявил о том, что торговые отношения с Прибалтикой — Эстонией, Латвией и Литвой полностью
