передаются частным организациям. При чем на всю ввозимую и вывозимую продукцию для компенсации дорожных покрытий вводится тридцатипроцентная пошлина. На границах же с Грузией Россия создает крупный заповедник. В связи с чем движение из и в Грузию будет серьезно ограничены. На этой основе Россия вынуждена полностью отказаться от грузинских товаров, которые пока еще ввозили (Говоря о грузинских товарах, Ларионов, разумеется, выводил за скобки Абхазию и Южную Осетию).
По Украину Ларионов ничего не сказал. Не потому, что политика руководства этой страны ему нравилась — нет. Но нельзя же лупить по всем. Эдак опять в одиночестве останешься.
Статья Ларионова в «Российской газете» вызвала взрыв эмоций на Западе.
Новый премьер Великобритании Таунсейл, объявив о неустойчивости российских поставок, предложил перестроить снабжение европейской экономики таким образом, чтобы поставки в основном шли из Азии и Африки. Его охотно поддержал президент США.
Россия на эти жесткие заявления ответила молчанием. Пусть ведущие англоязычные страны пикируются, как хотят. За счет России они кормить своих клевретов не будут. Благо у них еще есть евро, выплаченные Россией.
Но помимо эмоций запустился механизм рыночных отношений. Мировые цены на минеральное сырье и топливо мгновенно — за пять дней — выросли на сорок процентов. А потом в течение месяца еще на тридцать. Романов злорадно усмехнулся, просматривая в интернете англоязычную прессу. Пресса, естественно, ругала Россию, американцы, как всегда, невнятно предлагали (явно пугая) взять под контроль российскую экономику, европейская пресса была скромнее, но, в общем-то, любовью к нам тоже не страдала.
Последнее его несколько огорчило. Сколько ж можно делать из русских париев Европы. Он вспомнил про Жулавски. Корреспондент «Гардиан», после того, как он еще стал министром иностранных дел, сразу же был аккредитирован в Москве. Понятно почему. Журналисты умеют держать нос по ветру. Усмехнувшись, Романов велел договориться с Жулавски на послезавтра.
Интервью было ориентировано только на Запад и потому Романову приходилось акцентировать на другие доводы, чем если бы оно было на русском языке.
— Россия, — рассуждал Романов, — страна, несколько отстающая от передовых западных стран. Сейчас мы находимся примерно на уровне двадцатых — тридцатых годов двадцать первого века. И не только в сфере экономики, но и политики, морали, духовности. И все-таки, пусть ваши европейцы марроканского и конголезского происхождения толкуют о нас, как об азиатах, россияне — европейцы. И мы живем сейчас не в Азиопе, а в Европе.
Романов намекал тут об интервью известного французского футболиста, выходца из Конго, в «Пари Матч».
Жулавски утвердительно кивнул головой. Цветные осаждали Европу. Очень скоро, лет через десять — пятнадцать, их будет больше белых. Это настораживало и пугало даже умеренных, а радикалы уже не первое десятилетие требовали ограничить эмиграцию. Русские, конечно, трудные люди, но они хотя бы белые и по характеру более похожи на западноевропейцев.
— Россия сейчас больше нужна Европе, чем наоборот.
— Вы имеете в виду страны бывшей советской Прибалтики? — спросил безжалостный Жулавски.
Романов усмехнулся.
— Я не буду сейчас развивать свой тезис, — сказал он, — поймете позже. Но предупреждаю — жирную точку в наших отношениях ставить будем мы. Вторично Россия никому ничего выплачивать не будет. Ни под каким соусом. Заявляю об этом со всей ответственностью.
На следующий день Романов увидел в «Гардиан» это интервью с комментарием Жулавски.
— Русские, — писал корреспондент, — на мой взгляд, все же не негры в эпоху средневековья. Правильно ли мы поступили, накормив за их счет пару лилипутов?
В середине марта по европейским странам прокатилась волна взрывов. Террористы — смертники взрывались на вокзалах, в супермаркетах, в кинотеатрах. За одни сутки погибло около тысячи человек. И еще около трех тысяч было ранено.
По просьбе Англии и Франции было собрано срочное заседание Совета Безопасности ООН.
Романов, узнав об том, пожал плечами. СБ ООН мог эффективно действовать против какого-либо государства, особенно если он не являлся постоянным членом СБ. Что он сделает против террористов, которые десятилетиями наводили ужас на мирное население? Погрозит пальчиком, скажет: «Ай-яй-яй!»
Так и получилось. Заседание Совета закончилось почти безрезультатно. Было много красивых слов, ораторы — кадровые дипломаты состязались в количестве призывов к миру и к борьбе с терроризмом. И даже единогласно было принято постановление о борьбе с этим всеобщим бедствием — полторы страницы обтекаемых слов, смысл которых заключался в том, что раз ничего сделать нельзя, то хотя бы давайте поговорим.
Европейцы на этом не успокоились. На следующий день в Москву пришло официально приглашение — Россия приглашалась на саммит НАТО для принятия действенных мер против террористов и решения других проблем.
Романов покрутил ламинированный листок. Переговорный процесс Россия-НАТО был ликвидирован в прошлом году в силу «отсутствия необходимости и постепенным вхождением России в европейское цивилизованное содружество».
Быстро же о них вспомнили на Западе. А кажется, чуть ли не вчера Анжела Смит вещала на весь мир, что они сами со всем справятся. Европейцы тогда дружно аплодировали.
— Пусть совещаются, если им делать нечего, — лаконично сказал он. — Мы тоже поболтаем с ними. Словоговорение улучшает пищеварение и вообще улучает настроение. Поедете вы, — сказал он Каргузову, приехавшему на короткое совещание по его вызову.
— Мгм? — выразил удивление министр. В приглашении четко говорилось, что приглашается глава государства, а в России таковым являлся президент. И на пищеварение он вроде бы не жаловался.
— Я не старый маразматик, — недовольно сказал Романов, догадавшись о мыслях министра, — читать еще умею. Но на завтра у меня запланирована поездка в Сибирь. Или вы думаете, что я должен подпрыгивать по первому знаку европейских политиков?
Каргузов смутился. Он так и не мог понять президента. То он выступает как истинный англофил, то бросается в объятия славянофилов. Или не бросается и он просто не может его уловить направление движения Романова?
Вечером он улетел на ЛюфтГанзе до Берлина, где проводился саммит. И сразу убедился, насколько Романов был прав. То ли организаторы не продумали все мелочи, то ли вновь решили показать России ее место, но страны НАТО несколько раз за день встречались в узком кругу. А поскольку из стран, не входящих в эту организацию, на саммите была только одна Россия, то получалась идиотская ситуация — все работали, что-то обсуждали, а Каргузов, пользуясь моментом, объезжал культурные памятники немецкой столицы. И подумать было непонятно что — немцы очень убедительно извинялись, убеждая, что возникли процедурные несоответствия, а украинский президент убедительно ехидно скалил зубы, показывая, что это продуманный шаг.
Немцы
