удостоверение Игоря. Лия чувствовала, как её пальцы дрожат, когда она листала их, надеясь найти хоть что—то, что объяснит её присутствие в этой квартире.
– Паспорт, банковские выписки, страховка… – бормотала она, пока взгляд её метался по строчкам.
Игорь вытащил одну из бумажек и постучал по ней пальцем.
– Вот это интереснее.
Лия наклонилась ближе, её взгляд метался по строчкам документа, выхватывая отдельные слова. Свидетельство о браке. Её имя рядом с именем Игоря. Дата регистрации – два года назад. Она вчитывалась в этот факт, но разум отказывался принимать его за правду. Грудь сжалась от непонятного чувства – смесь тревоги и растущего осознания, что реальность вновь сыграла с ней злую шутку.
– Этого не может быть.
Она провела пальцем по печати, по выведенным буквам своей фамилии, как будто могла на ощупь понять, реальное ли это прошлое или всего лишь иллюзия, в которую её снова втянули.
Игорь молча смотрел на неё.
– У меня ощущение, что мы оба здесь случайно.
Они провели день, как два незнакомца, которым пришлось делить один дом. Разговаривали обрывками фраз, ловили друг друга на том, что не знают ответов на очевидные вопросы.
– Ты чем занимаешься?
– Работаю с проектами в недвижимости. Бумажная работа, аналитика, переговоры. – Он сделал глоток кофе. – А ты?
Лия задумалась.
– Я писательница.
Слова прозвучали привычно, но что—то в них было неправильным.
– Значит, твои книги можно найти?
Она открыла рот, чтобы сказать «да», но тут же осознала, что не может назвать ни одной. Игорь наклонил голову:
– Странно, – произнёс он. – Мы даже себя не знаем.
К вечеру, перебирая фотографии, Лия почувствовала, как по её телу пробежал озноб – реакция, рождавшаяся не столько от холода, сколько от тревожного осознания.
На снимках она выглядела счастливой рядом с Игорем. На одном из фото они стояли у самого берега, морской бриз развевал её волосы, а его рука уверенно лежала на её талии. В их позах читалась естественная близость, которая должна была казаться привычной, но для Лии оставалась чужой. На другом снимке они сидели за столиком в ресторане, её ладонь лежала поверх его, словно привычный жест, которым она никогда не пользовалась.
Она пыталась вспомнить эти моменты, их голоса, ощущения, но память отказывалась подчиняться. Это была её улыбка, её глаза, но вся её сущность будто не принадлежала этим снимкам. В отражении застывших кадров Лия не узнавала себя.
– Похоже, мы действительно женаты, – сухо заметил Игорь.
Лия попыталась найти подходящие слова, но в голове не рождалось ничего, что могло бы хоть как—то объяснить её состояние. Она просто смотрела на него, осознавая, что любые слова сейчас будут лишними.
Поздним вечером Игорь достал из бара бутылку виски, плеснул в два стакана.
– Думаю, нам стоит выпить.
Лия наблюдала, как янтарная жидкость заполняет тонкое стекло.
– За что?
Он задумался.
– За то, что мы хотя бы осознаём, что с нами что—то не так.
Она слабо улыбнулась:
– Это вообще тост?
– Сегодня сойдёт.
Они выпили. В квартире было слишком тихо, даже холодильник перестал гудеть.
– Лия, – произнёс он, вертя в руках стакан. – Если завтра ты проснёшься, а меня не будет, ты вспомнишь обо мне?
Она посмотрела на него.
– Я не уверена.
Игорь кивнул.
– Тогда, может, стоит хотя бы запомнить этот вечер.
Лия молча взяла бутылку, снова наполнила бокалы, наблюдая, как густая янтарная жидкость медленно разливается по стеклу. Этот вечер казался единственной точкой опоры среди сменяющихся реальностей, словно мгновение, которое следовало удержать.
Сегодня ей действительно хотелось верить, что что—то в этом мире имеет смысл, пусть даже иллюзорный.
Игорь налил им ещё по одной. Янтарная жидкость в стаканах переливалась при свете тусклой лампы, будто плавно колыхалась в такт их дыханию. Лия уже почти не чувствовала вкус алкоголя, только его тепло, разливавшееся по телу, превращая вечер в зыбкую, тянущуюся бесконечность.
– Если завтра всё исчезнет, – она медленно повернула голову к нему, её взгляд затуманился, но голос звучал неожиданно ровно, – если нас больше не будет… то, может, стоит действительно… прожить этот момент?
Игорь не сразу ответил. Он изучал её лицо, как будто пытался запомнить каждую деталь – лёгкий румянец от выпитого, блеск глаз, приоткрытые губы. Затем поставил стакан на стол и чуть качнул головой.
– Ты уверена?
Лия усмехнулась, встала, расстегнула пояс халата и, не спуская с него взгляда, позволила ткани плавно соскользнуть с плеч.
– Иди ко мне, муж.
Тишина сгустилась, сделав воздух ощутимо плотным. Игорь встал, не спуская с неё взгляда. Его движения были неторопливыми, будто он осознавал значимость этой секунды, будто не хотел её торопить, но и оттягивать тоже не собирался.
Когда он коснулся её, кожа Лии отреагировала на это прикосновение быстрее, чем её мысли. Его пальцы скользнули по её плечу, задержались на ключице, а затем, с какой—то настойчивой уверенностью, сжали талию.
Она вздохнула.
Неожиданно для себя она почувствовала, что дрожит. Не от холода, не от страха – от осознания неизбежности этого момента, от того, что их мир сейчас сворачивается до этих рук, до его дыхания, до их теней, сплетённых на стене.
Он наклонился, коснулся губами её виска, затем опустился к шее.
– Ты всё ещё не уверена?
Лия прижалась к нему, чуть запрокидывая голову.
– Прекрати говорить.
Игорь усмехнулся, и его руки оказались на её спине, двигаясь медленно, будто запоминая.
Кровать приняла их тяжестью тел, и на мгновение казалось, что само пространство смягчилось, подчинилось их дыханию. В этой комнате больше не существовало ничего, кроме ощущения тепла, пересекающихся взглядов и лёгкого напряжения в каждом прикосновении.
Лия чувствовала его движения – размеренные, уверенные, будто он искал подтверждение тому, что она действительно здесь, с ним, в этом зыбком мире. Его дыхание касалось её кожи, оставляя едва ощутимые следы жара, а пальцы, проходящие по её телу, будто запоминали каждую линию, каждое движение. Всё происходящее словно растворяло её сознание, оставляя только ощущение присутствия и неотвратимости этого момента.
Когда он вошёл в неё, она вздохнула, запрокинув голову, а Игорь сжал её ладонь в своей, словно хотел удержать её в этой реальности, связать воедино дыхание, тепло, ощущение близости.
Их движения сливались в едином ритме, отточенном интуицией, глубже, чем просто желание. Их тела говорили то, что слова уже не могли передать. Прикосновения оставляли следы, не на коже, а в воспоминаниях, в тех местах, где реальность отступала перед чувствами.
Звуки их близости заполнили пространство, сначала осторожные, будто пробующие себя в этой ночи, а затем всё смелее, сливаясь с темнотой, с шелестом простыней, с
