Читаем без скачивания Красные звезды. Ядерный рассвет (сборник) - Федор Березин

Он сделал пять попыток, и все неудачные. Но в Москве-2 имелось, по крайней мере, около миллиона (плюс-минус пятьсот тысяч) незамужних или же разведенных женщин, так что у Панина был впереди большой плацдарм, к тому же он не собирался охмурять их всех, первая же его удача автоматически ограждала оставшихся москвичек от его амурных притязаний.

Пять неудач били по самолюбию, но, во-первых, никто из потенциальных жертв ему не грубил, две просто проигнорировали, не сбавляя темпа прошествовав далее, словно не заметив навязчивой мухи – Панина; двое с улыбочкой отстранились, бросив что-то насчет ревнивых мужей; а одна даже провела с ним короткий диалог о моральных ценностях: «Вот так все вы, мужчины: жена только за порог, и вот он уже тут как тут, прохаживается, ищет приключений, строит из себя мальчика пятнадцатилетнего…» Словом – пожурили. Если бы Панин занимался этой ловлей рыбы вручную для собственного удовольствия, если бы ему было куда податься и если бы не задание, уже после этих нескольких поражений он бы припустил с этой улицы бегом, однако долг есть долг, и он продолжал корчить из себя клоуна и улыбаться хмурому дню и движущимся навстречу лицам.

10. Роботы, их заменители и молитвы

– Послушайте, Роб, – обратился к начальнику Центрального разведывательного управления Луи Саржевский, – мы с вами сейчас в маленьком коллективе имеющих отношение к делу людей. И я хочу узнать ваше мнение по поводу перспектив агентурной разведки там.

– Господи, Луи, мы ведь уже раскладывали все по косточкам, – скривился Роб Турбиц.

– И все-таки?

– О геополитической неопределенности мы все вволю наслушались у прошлого докладчика. Но я могу, конечно, кое-что добавить. К примеру, по поводу космонавтики. В отличие от названной области, там, в Мире-2, не вакуум, как вначале своей речи любезно доложил господин Эпштейн, потому там не требуются для поддержания жизни агента никакие сложные устройства. Роботизация же в настоящее время не дошла еще до уровня, когда в нормальных условиях механизм может хотя бы приблизительно сравниться с человеком. Да, разумеется, мы бы сумели отправить туда некую подслушивающую станцию, которая бы имела возможность фиксировать происходящее вокруг во всяких видах излучения, однако для получения свежей информации нам бы пришлось все время дергать ее туда-обратно. Да, для не слишком свежей можно было бы послать туда некоего технологического монстра с тысячью свободных ячеек памяти или видеокассет. Но, в первом случае, мы очень скоро вынуждены будем строить около центра передачи десяток электрических станций, лучше всего атомных, а во втором – информация потеряет оперативность. А кроме того, где гарантия, что нашу станцию не обнаружат и не начнут использовать ее для дезинформации, изучения или еще чего-нибудь? Для нейтрализации придется снабжать ее какими-то приборами самозащиты или самоликвидации, но диапазон вполне допустимых ситуаций невозможно перечислить, адекватно реагировать на них способна только достаточно разумная система – таковых в настоящее время ни одна страна мира еще не изобрела. А чтобы найти для нашей мифической машины безопасное и в то же время оптимальное для сбора информации место, все равно придется посылать впереди человека – единственный известный нам разумный вид. Так что будем реалистами. Конечно, использование агента не исключает и использование техники. Идеальное решение в нашем случае, как и в большинстве вообще, – это умелое сочетание обоих способов. Словом, агентурному отдается предпочтение. А кроме того, нам нужны еще и личные впечатления наблюдательного человека. Он, мы надеемся, увидит и ощутит то, что недоступно никакой машине. Пожалуй, это все. – Начальник ЦРУ замолчал.

– Подождите, Роб, – остановил его возвращение в ряды слушателей Саржевский, – а как насчет отдачи предпочтения российской стороне?

Роб Турбиц кивнул, соглашаясь с важностью заданного вопроса:

– В связи с указанными нашим уважаемым геополитиком факторами, от нас с вами не зависящими, тайны Мира-2 скорее всего находятся на другом полушарии Земли. Если уж посылать разведчика, так в самое логово потенциального врага. Конечно, можно было бы послать американца, но, учитывая предполагаемые «вредные» для жизни факторы, – никто не улыбнулся черному юмору, даже сам докладчик, – вероятность не обнаружить себя, а значит, не только выжить, но и добыть максимально возможное количество интересной информации, больше все-таки у русского и к тому же – москвича. Нам приходится с этим мириться, учитывая важность проделываемой работы. Наше счастье, что в настоящее время мы с Россией не в конфронтации.

– Послушайте, господин Турбиц, – спросил облаченный в гражданскую одежду командующий НОРАД, – существует или нет риск какого-то тайного контакта российского правительства нашего мира с тем?

– Наш генералитет, как всегда, на высоте – зрит в корень, – улыбнулся Роб Турбиц. – Но, на сегодняшнем этапе все происходящее находится под контролем. Кроме того, ситуация покуда настолько неопределенная – допущение на допущении, что все-таки основывать отношения с союзником желательно на доверии. Понятно, таковые высказывания не соответствуют принципам разведки, однако мы слишком мало знаем о Мире-2. По сути, мы не знаем ничего. И единственное, что мы можем сделать для посланного в неведомое человека, это молиться за его везение. Возможно, господь бог един для обоих параллельных миров.

11. Адреналиновая бомба

– Милая девушка, – обратился он к очередной проходящей мимо москвичке, – а не хотите ли вы пройтись со мною в кино?

И тогда она словно очнулась ото сна, вернулась на грешную землю, поднимая на него глаза. И она споткнулась – ноги потеряли ориентацию, надеясь на вырастающие распахивающиеся крылья, а он успел подхватить, бессознательно подставляя руку и немного нагибаясь – она не отличалась большими пропорциями.

– Спасибо, – сказала она, вновь приобретая вертикальную устойчивость. Но он не смел отпустить руку, хотя уже произносил «Пожалуйста». И его заготовленная, отработанная теоретически программа стерлась, сталкиваясь с подставленным шлагбаумом, давая полный скоротечный сбой шпаргалкам отработанных действий. И тогда их мечущиеся, не видя сканирующие местность, глаза снова состыковались, и краткосрочная память произвела перезапись на долговременное хранение и, более того, погнала голограмму-образ по кругу внутри электронного облака черепной коробки, выводя увиденное из конкретной временной календарной привязки, ставя его приоритетно выше над временем и пространством, эдакую реализовавшуюся мечту. Это была идеально сработавшая психофизиологическая ловушка, давным-давно изобретенная природой для млекопитающих и даже еще ранее, для их предков. Не дай бог попасть в этот силок в одиночестве, иногда проще умереть, чем выпутаться, но те, кто проваливаются в эту пропасть на пару, обретают новую вселенную.

– Меня зовут Роман, – произнес он, краснея как рак.

– Очень приятно, а я – Аврора. – И она тоже залилась краской сверху донизу. Есть такая штука – адреналин.

И они уже шли рядом, и направление для них не имело значения – наше пространство анизотропно, если вы помните – все направления едины, а может, все дороги ведут в Рим?

12. Мелкий песок в колесо Фортуны

Известно, что лишняя соломинка ломает хребет верблюду. В какой момент конкретно произошел перелом, когда мизерные рассогласования поступков исторических и не замеченных этой наукой личностей начали менять реальность – нельзя выявить, однако наметить временной период и очертить географический регион – вполне можно.

(Только возникает вопрос, не есть ли то, что свершилось там, более вероятной реальностью, а значит, более правдивой историей? Не слишком ли сильно случай подыгрывал Гитлеру? Не были ли все грани выбрасываемых им кубиков заполнены шестерками? Ведь сколько раз за два предшествующих года войны он прошел по лезвию случая и сколь долго ему еще должна была улыбаться удача? Да и остановил он экспансию в дальнейшем, только когда жернова удачи уже совсем сточились, а костяшки постирались от непрерывного антивероятного трения: мы же все-таки живем в реальном мире, и нельзя окончательно пренебрегать законами природы. Нельзя постоянно заглатывать добычу, большую хищника по объему, весу и потенциальной силе. А ведь он заглатывал!)

В ночь шестого апреля тысяча девятьсот сорок первого года немецкие войска вторглись в Югославию. Согласно первоначальному замыслу, вторжение осуществлялось с территории всех приграничных государств, кроме Греции, которая тоже подверглась агрессии. Тем не менее, несмотря на широту размаха: одновременные наступления из Австрии, Венгрии, Румынии, Болгарии, а также активизацию окопавшихся в Албании горе-союзников – итальянцев, наступление готовилось в спешке и не везде войска смогли действовать активно. Размеры трех югославских групп армий внушали уважение в количественном отношении: около миллиона двухсот тысяч солдат, если бы им еще и технику соответствующего уровня… Но и техника немцев на то время не являлась верхом совершенства. Их легкие танки «Т-1» имели всего два пулемета и столько же членов экипажа. Несмотря на мизерную для танка массу – менее пяти с половиной тонн, из-за слабого бензинового движка он не мог, даже в идеальных условиях, разогнаться до сорока километров в час, а вокруг была гористая местность. Коллега этого инженерного чуда – «Т-2» – был помощней, в полтора раза тяжелее, так же никудышно бронирован – лишь от пуль, но зато имел двадцатимиллиметровую автоматическую пушку и, как-никак, сто восемьдесят снарядов в комплекте. Спасало превосходство в авиации – три к одному.