мистера Стефана. Его следует привести в надлежащий вид.
Элен немедленно покраснела, как перезрелый помидор, стоило ей представить, как она приводит давно не мытого юношу «в надлежащий вид».
— Не смею вас больше отвлекать, — с недвусмысленным намёком сказал дворецкий и, крутанувшись на пятках, на негнущихся ногах вышел из кухни.
Элен и Стефан молча переглянулись. Молодой Гиллрой с отсутствующим выражением устремлённых в никуда глаз, Элен с пылающими свекольными кругами на щеках. Когда девушка хотела предложить хозяйке дома вымыть Стефану голову, она и близко не имела в виду вымыть его целиком, да ещё и самой заняться этой весьма нескромной процедурой!
— Кажется, мне суждено-таки увидеть тебя голым, дружок, — Элен едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. — Что ж, по крайней мере, будем квиты.
— Голым! — торжественно провозгласил Стефан.
______________________________________________________
Званый вечер был назначен на шесть часов. Место для ужина было отведено в гостиной, буквально кричащей своим роскошным убранством о немалом достатке хозяев. Накрытый стол ломился от всевозможных кушаний, к приготовлению которых Элен приложила немало усилий. Она даже удостоилась сдержанной похвалы Катрин. К слову, сама миссис Гиллрой произвела на кухонном поприще неизгладимое впечатление на Элен. При всём своём высокомерии и снобизме готовила она отменно. Теперь девушка понимала, почему семья Гиллроев предпочитает обходиться без кухарки. Ради особо торжественных случаев Катрин была способна заткнуть за пояс шеф-повара любого из престижных столичных ресторанов. В остальном же с работой кухаря неплохо справлялся Шатнер.
Гостиная была ярко освещена огромной электрической люстрой, стол сверкал от изобилия хрусталя и фарфора, к высокому потолку взмывали чудесные ароматные запахи. В обязанности Элен входило накладывать на подносы и тарелки очередные перемены блюд и подносить к столу, где уже бразды командования парадом принимал на себя дворецкий. В остальном же девушке полагалось быть тихой и незаметной как мышка. Ни одного лишнего слова, ни случайного замечания, ни прямого взгляда. Катрин в двух словах объяснила, что доктор Аткинс из породы закоренелых консерваторов, в чьём представлении прислуга являлась чем-то средним, промежуточным звеном между бессловесными животными и водителями экипажей. В принципе такая позиция более чем устраивала Элен, у которой не было ни малейшего желания присутствовать на этом ужине. Она бы с радостью поменяла грядущую помпезную обстановку на вечер в детской комнате в компании неугомонных двойняшек.
К слову, двойнята так же находись в гостиной. Непривычно серьёзные в строгих костюмчиках и надутые из-за сурового наказа матери раскрывать рот лишь для того, чтобы положить в него что-нибудь съестное. Элен всё гадала, когда у напыжившихся бесенят лопнет терпение, и они устроят в гостиной форменный бедлам. Джеймс Гиллрой в безукоризненном тёмно-синем костюме-тройке, с тщательно расчёсанными волосами и напомаженными усами сидел во главе стола, пыхтел ароматной сигарой и шуршал утренними газетами. Складывалось впечатление, что окромя биржевых сводок его ничто не интересует. Катрин, одетая в пышное вечернее платье, на которое извели несколько десятков футов тончайшего кринолина, тщательно изучала накрытый стол: вдруг где салфеток добавить или переставить вазочки с фруктами, чтобы добиться наибольшей гармонии. Как с апломбом заявила Катрин, гостиная должна быть пропитана духом Мэй-Шань, и тогда вечер пройдёт просто в исключительно приподнятом настроении. А чтобы добиться этого, каждая деталь, даже с виду самая незначительная, должна занимать своё, строго отведённое место, будь то бутылка вина или обыкновенная ложка. Элен ни слова не поняла из заумных высказываний хозяйки, сочтя, что она просто говорит о тех вещах, которых не понимает, лишь бы показаться умнее, чем есть на самом деле.
Стефан, вымытый и сияющий, как новенький медяк, тихо сидел на отведённом для него месте, увлёкшись поеданием сочного ярко-алого яблока. Белокурые волосы юноши, так похожие на вьющиеся локоны Катрин, падали ему на плечи. Он несколько странно выглядел в обстановке вызывающего великолепия гостиной. Элен подумала, что ему явно жмёт в плечах купленный специально для подобных случаев тесный пиджак. Катрин приодела своего сына, но не позаботилась спросить, удобно ли ему.
Элен вносила в гостиную последний поднос, когда из холла донесся скрипучий голос Шатнера:
— Господа, прибыл мистер Аткинс!
Катрин указала костлявым пальцев с идеально ухоженным ногтем на одно из немногих свободных местечек плотно заставленного стола, куда Элен следовало поставить поднос, и сказала:
— Джеймс, отвлекись на секунду от газеты и проводи меня к двери. Нам нужно встретить доктора Аткинса всей семьей. Дружно и организованно. Дети… Том, Сью, вы слышали меня?
Двойнята, успевшие перемазать хорошенькие мордашки шоколадным пудингом, обречённо вздохнули и нестройным хором ответили:
— Да, мам… Мы идём.
Катрин быстро захлопала в ладоши, призывая всех к вниманию.
— Джеймс, я не буду просить дважды! Элен, ты поведёшь Стефана, смотри, чтобы он не сбежал раньше времени.
Стефан, услышав своё имя, запихнул в рот огрызок яблока, раздув щёки и недоумённо уставился на мать, определённо не понимая, чего от него требуют. Элен, ласково проведя ладошкой по макушкам направившихся в холл двойнят, подошла к Стефану.
— Вставай, твоя мама хочет, чтобы ты поздоровался с доктором Аткинсом.
— Доктор Аткинс друг Стефана, — тут же отозвался Стефан. Заулыбавшись, он неуклюже вылез из-за стола, едва не опрокинув графин с виноградным соком, который Элен успела подхватить в последний момент и убрать от греха подальше.
Они последними покидали гостиную. Джеймс, под руку с расщебетавшейся супругой уже скрылись в холле, двойнята обречённо плелись сзади, то и дело жалобно оглядываясь на Элен. Ребятишки ждали от любимой няни поддержки. Но единственное, что Элен могла, так это ободряюще улыбаться им и морщить нос. Двойнята обожали, когда она так делала. Том заявлял, что она становиться похожей на симпатичного хомяка, и тут же краснел от своих слов. Вот и сейчас, увидев наморщенный носик девушки, брат с сестрой захихикали в сжатые кулачки.
Встреча доктора Аткинса происходила на улице, под прохладными лучами угасающего вечернего солнца, на подъездной площадке, окаймлённой идеально подстриженными вечнозелёными кустами. После домашнего тепла щедро натопленного особняка, Элен, оказавшись на улице, сразу продрогла. Форменное платье из тонкого хлопка и кружевной передник плохо защищали от холода.
Но когда девушка, наконец, рассмотрела прибывших, то моментально перестала обращать внимание на холод. Она почему-то решила, что доктор прибудет один и никак не ожидала увидеть сразу нескольких человек. Оторопев, Элен подумала, что стол накрыт на гораздо меньшее количество персон. И лишь миг спустя поняла, что сопровождающие знаменитого психиатра люди никакого отношения к званым гостям не имеют. Оказывается, Аткинс имел привычку путешествовать с королевским комфортом и в сопровождении внушительного эскорта. Благо, с его деньгами (а по слухам директор Мерсифэйт состояние имел очень даже приличное)
