шпионов — всю эту свору!
От этих мыслей становилось приятно, ласково и хорошо, словно в объятиях матери. Быстрее бы…
Остаток вечера я спал, нагло завалившись на повозку и нарисовав при этом руну заглушения звуков. Всё-таки возился целых двое суток без перерыва! Имел право на отдых. Предупредил, конечно, своих, чтобы не теряли, но посоветовал без нужды не лезть, ибо уставший маг — я, — мало чем могу помочь, а ошибиться — без проблем!
Проснулся уже жарким днём. То есть — на улице жарким, а в повозке с контролем температуры — ничего не ощущалось. Рядом, свернувшись калачиком, тихо сопела Люмия. За пределами повозки стояла середина дня. Никакого оазиса, опять же, поблизости не было. Сплюнув, создал воды и умылся. Потом справил нужду и задумался: спать не хотелось. Работать тоже. Безусловно можно было, но я понимал, что ещё успею. Кажется, у меня выдалась, что называется — «свободная минутка».
Немного пройдя вдоль каравана, почти не заметил людей, кроме редких наблюдателей, обливающихся пoтом. Даже наколдовал одному такому бедолаге немного льда, который он начал сосать, как леденцы.
Интересного было мало, а потому, приняв форму ворона, взлетел вверх, оглядывая окрестности, надеясь обнаружить искомый оазис с неба. Однако, не успев толком подняться, неожиданно для себя рассмотрел четырёх человек, которые притаившись за широким шатром, чуть ли не в центре всего лагеря, потрошили верблюда, поедая мясо прямо так, сырым.
Молниеносно упав вниз, принял человеческий облик.
— Тревога! — мстительно заорал я, собирая всех вокруг. Несмотря на всё сопротивление, мольбы, крики, угрозы — ведь людьми они, как оказалось, были не последними, всех казнили. А верблюд… что же, не пропадать же добру? Лечить там, как оказалось, было уже нечего.
Пока группа сосредоточенных людей начала разделывать тушу (жаль, что примерно из шести сотен кило — остаток, ибо очень уж верблюд исхудал — примерно четверть не годилась в пищу вообще: кости, остатки жира, шкура и прочее дерьмо): мяса при грамотном сохранении, хватит на два дня всему каравану. А там… там и посмотрим, верно?
Так или иначе, немного проветрив голову, я всё-таки приступил к работе, начиная наращивать новое мясо на хороший сочный кусок. Он ещё даже сохранил какую-то тень жизни, отчего получалось куда как сподручнее. Радует…
Тем не менее, несмотря на кажущиеся белые полосы жизни, я чётко замечал накапливающиеся знаки смерти, которые вели караван к скорой гибели, а та же Люмия и вовсе начала чувствовать заметный упадок сил, будто бы став тающей свечой, доживающей последние часы. Вроде бы и еда была, и вода, и лечение, но… Девушка осунулась, побледнела, а на все вопросы лишь улыбалась, говоря, что просто переживает за остальных людей.
Какие глупости! Утешал её, по возможности, бодрил, шептал разные слова, пытаясь хоть как-то привести в чувство, что периодически получалось и тогда она снова становилась прежней собой. Но стоило только мимо пройти какому-нибудь истощённому бедолаге, который только и мог, что жадно пить воду, дабы хоть как-то отбить чувство голода, то Люмия вновь ощущала некий психологический удар, напоминая мне не привычную уже улыбчивую милоту, а какую-то незнакомку.
— Не волнуйся, Кирин, мне просто нужно привыкнуть, — отвечала она, хотя даже в голосе слышалась неуверенность.
Ничего, — думал я в такие моменты, — я не дам ей окончательно уйти в себя. Всё-таки мы уже неоднократно попадали в самое дерьмовые ситуации: кораблекрушение, осада, тюрьма — и нормально! Каждый раз успешно выбирались обратно. И сейчас будет также!
Сегодняшним ночным переходом караван, даже несмотря на увеличенный паёк, который выдали людям, не досчитался сразу шести человек, которые ослабли настолько, что упали и более не встали, оставшись лежать в холодных барханах пустыни, на глазах теряя влагу: сломленные, уставшие, потерявшие всякую надежду.
У меня сложилось ощущение, что именно им, как и весьма приличной части людей, вообще не досталось никакой еды, либо досталось столь мало, что не хватило даже почувствовать вкус. Почему? Магам, сионам, воинам и вышестоящим досталось больше, чем остальным. Плюс, уверен, какой-то запас сохранили на потом. Следовательно, слуги и часть наименее влиятельных представителей купечества, получили минимум, если вообще что-то получили.
Интриги плетутся даже в такие моменты. Интриги и попытки сохранить «здравый смысл». Всё ради выживания, для чего люди не брезгуют никакими методами.
В любом случае сегодня, как и в предыдущие дни, мы оставили за собой след из мертвецов. Стервятники, изредка летающие где-то вдали — стали опасаться, после того, как Грюстор умудрился сбить сразу двоих, «великодушно» отдав тушки каравану, сожравшему их с костями и перьями, — очевидно скоро дождутся пира.
Людей охватила апатия, которая лишь усилилась. И именно в этот момент, спустя долгое время игнорирования, уже под самое утро, со светом солнца, когда все уже мечтали быстрее завалиться спать, на нас напали лафтетары!
Ублюдки сделали это достаточно хитро: воспользовались тем, что какое-то время караван перемещался без разведки, так что затаились за очередным барханом — который мы прошли, прикидывая, где будем размещаться на очередную стоянку, — а потом безжалостно ударили с фланга. Хуже всего было то, что у них имелся свой колдун: невысокий полноватый парень с полностью чёрной кожей. Он был весьма умел и безжалостно атаковал мощными пучками молний, отчего и без того ослабшие наёмники, — побросавшие в пути часть своего снаряжения: кто от того, что оно стало им велико, кто из-за тяжёлого веса, — массово находили свою смерть.
Сионы бросились в самоубийственную атаку на ровные ряды прикрывающих волшебника суровых всадников — очевидно из элиты пустынников, — понимая, что если не выведут мага из строя, то могут лишиться вообще всего. Пусть у нас и были свои колдуны, но ублюдок-верс бил именно по тем, кто не имел защиты, быстро сокращая количество войск и обычных караванщиков.
Кроме сионов, возглавить такой налёт не мог никто. Только они обладали и антимагическими амулетами, и должными для их реализации способностями. Однако, даже так было понятно: бой не будет лёгким.
Сосредоточившись, прикрыл себя плотным водяным коконом, в котором закрутил давление воды, а потом создал «щупальца», подбросив себя в воздух. Это позволило не только оценить силы нападавших, но и ударить мощной площадной атакой им прямо в тыл, где расположились лучники и стрелки из ружей.
Успел ударить тремя едва ли не критическими для своего тела (даже жечь начало!) водяными ядрами максимально большого размера, которые находились под колоссальным давлением, а ещё состояли из кипятка. Эффект от попадания был сравним со взрывающимися глыбами. Не зря
