Пока первая группа десанта добиралась до берега, что заняло около получаса, корабли как могли поставили огневую завесу на флангах, а потом и по фронту участка высадки. По подходящему десанту велся ружейно-пулеметный огонь, поддерживаемый противотанковыми ружьями, а по шлюпкам, имевшим более тихий ход, с господствующих над пляжем высоток открыли огонь румынские минометы, подавить которые в темноте не удавалось.
Установленные в носовой части каждого баркаса станковые пулеметы вели ответный огонь. У десантников появились первые убитые и раненные. Около 2 часов ночи на сторожевом катере к крейсерам подошел контр-адмирал Владимирский. Высадочные средства к этому моменту вплотную приблизились к месту высадки.
Но при подходе к неразведанному берегу стали сказываться недостатки выбранного участка высадки — в 100–150 м от берега баркасы стали натыкаться на мель.
Чтобы выгрузить пулеметы и другое тяжелое вооружение, матросы, спрыгивая в воду под огнем, искали более-менее проходимые для баркасов участки, по которым их вручную подтаскивали к берегу.
В этот момент румынам удалось прижать огнем десантников, фактически почти достигших берега. Люди гибли в нескольких десятках метров от берега, не будучи из-за интенсивного огня в состоянии добраться до него по колено в воде.
Неподвижные баркасы стали удобной целью для румынских минометчиков, и те немедленно перенесли на них огонь. В этот момент десантники понесли чувствительные потери и от минометного огня. На одном из баркасов осколками разорвавшейся рядом мины был полностью уничтожен пулеметный расчет. Командир баркаса старшина 1-й статьи Бойко бросился к пулемету и заменил пулеметчиков.
В этот критический момент комиссар высадочных средств, старший политрук Еремеев по рации приказал группе прикрытия, обеспечивающей высадку, подавить огневые точки противника на берегу. Старшина Бойко и другие пулеметчики вели огонь по окопам трассирующими пулями. От близких разрывов мин пулеметы часто умолкали.
От одного такого разрыва старшина Бойко получил осколочное ранение в живот. Но видя, что для подавления огневых точек необходимо обозначение целей, а пулеметный огонь по окопам не ведется, продолжил обозначать укрытия противника трассирующими пулями до тех пор, пока не истек кровью.
Усилиями находившихся на баркасах корректировщиков удалось добиться накрытия расположенных за пересыпью окопов. Несколько десантников с лейтенантом Чарупой выбрались на берег под прикрытием артиллерийского обстрела, подобрались к румынским окопам и забросали их гранатами.
Сильно поредевшая третья рота наконец смогла выдвинуться на берег и атаковала позиции минометов, расположенные на высоте за пляжем. Многочисленные жертвы моряков, понесенные из-за отсутствия канонерской лодки и 5 катерных охотников, которые должны были непосредственно поддерживать десант огнем, все же оказались не напрасными. Находившиеся все время под огнем десантников, румыны не смогли снять обозначающие таблички с выставленного перед их позициями минного поля. Не выдержав атаки десантников румыны отошли в расположенную позади них деревню Григорьевку. Участок высадки был захвачен.
К этому моменту баркасы успели вернуться к кораблям и снова двигались к берегу со второй партией десанта. В ней находились командир третьего батальона старший лейтенант Матвиенко и военком батальона, политрук Прохоров. Со второй партией на берег была доставлена и минометная батарея.
При движении к берегу одним из последних выстрелов румынских минометов был смертельно ранен военком Прохоров и получил осколочное ранение Матвиенко. Как и многие десантники, командир батальона, сделав перевязку, остался в строю. Минеры из его батальона стали снимать минное поле.
В 2 часа 40 минут до места высадки наконец добралась канонерская лодка «Красная Грузия». Надобность в ее огневой поддержке уже отпала, и она подойдя к «Красному Кавказу» приняла с него оставшихся десантников.
Продолжая продвижение к Григорьевке, рота Чарупы попала под сильный пулеметно-минометный огонь. Не имея уже сил атаковать, Чарупа оставил перед Григорьевкой небольшой заслон, а сам с остатками роты стал обходить Григорьевку с фланга. Выждав момент, когда перед Григорьевкой скопились две роты, которые подтянул Матвиенко, Чарупа неожиданно ударил румынам во фланг, завязав рукопашный бой. 1-я и 2-я роты батальона немедленно поддержали его атакой с фронта, и противник был выбит из деревни. Во время атаки Матвиенко получил второе ранение — на этот раз осколком гранаты.
К 5 часам утра десант был высажен полностью. Высадка его вместо часа по плановой таблице заняла без запоздавшего отряда высадочных средств более трех часов. Без также запоздавшего отряда огневой поддержки при высадке десанта, только по официальным данным, потери составили 332 человека.
При высадке был смертельно ранен комиссар 3-го батальона Прохоров и убит наповал комиссар 1-го батальона Прокофьев. После высадки крейсера немедленно снялись с якорей и затемно отправились назад в Севастополь.
Утренний удар
(4.00–13.30)
Ночью 421-я дивизия была сдвинута вправо к морю.
Она должна была наступать на восток и брать укрепленную Фонтанку. КП дивизии располагался в Крыжановке. Дивизия должна была наступать в одноэшелонном порядке. На правом ее фланге находился 1-й морской полк, на левом — Разинский[378]. Погранполк был переброшен в Межлиманье. В тылах полков находились морские подвижные батареи, выделенные для их поддержки.
Левее находилась 157-я дивизия, которая должна была наступать на север. КП дивизии разместился в Лузановке. 384-й Стрелковый полк оставался в армейском резерве у поселка Застава, для парирования возможного удара румын из района Ленинтальского клина. 1-й батальон 683-го СП не успел выгрузиться после перевозки из Новороссийска и к началу наступления на передовую не успевал. Таким образом, дивизия должна была переходить в наступление всего пятью батальонами. Не лучше обстояло положение и с артиллерией. Самых мощных своих огневых средств дивизия перед наступлением не имела. Вопреки послевоенным утверждениям ЧВС ООР Азарова, 422-й ГАП, имевший в своем составе 36 152-мм гаубиц и по три боекомплекта к ним, прибыл не 20, а 23 сентября, не успев к началу операции, что подтверждается донесением командира дивизии, записями в журнале боевых действий Приморской армии и воспоминаниями заместителя начальника штаба ОВМБ Деревянко. Таким образом, перед наступлением дивизия располагала только 85-м легким артполком 6-го батарейного состава.
В момент получения приказа все части 157-й СД были сосредоточены в районе Куяльник — Нерубайское — Усатово. Для выхода на исходные позиции частям дивизии пришлось совершить 28–30 километровый ночной переход и сменить под покровом темноты 54-й СП, занимавший этот участок[379].
От скрытности развертывания во многом зависел успех наступления, поэтому перегруппировка частей была отработана очень тщательно на трех уровнях: сначала командиром дивизии с командирами полков, потом ими с командирами батальонов, а теми — с командирами рот. В результате развертывание дивизии осталось незамеченным, что подтвердила последующая попытка наступления противника, считающего, что он атакует 54-й СП. К 4.00 утра развертывание было закончено[380].
Однако во время смены частей выяснилось, что командир 54-го полка не обеспечил снятия основной массы мин, выставленных перед его участком во время нахождения полка в обороне[381].
Взводы приданных полкам саперных рот вынуждены были в срочном порядке приступить к разминированию. Из-за нехватки времени к разведке минных полей были привлечены и разведчики из также приданных полкам разведрот, но провести разграждение в полном объеме все равно не успели. При проделывании проходов для танков были сняты всего 43 мины. Перед передним краем дивизии кроме минных полей находились и проволочные заграждения в 2–3 кола.
22 сентября под Одессой начинает светать в 6.14, солнце восходит в 6 часов 44 минуты. С первыми его лучами боевые действия активизировались, но еще до восхода, в 3.00 морская авиация нанесла удар по резервам противника.
Истребительная и штурмовая авиация ООР и ЧФ на рассвете штурмовала аэродром Чаплинка. Из находившихся там 30 истребителей в воздух не смог подняться ни один. На аэродром было произведено до 10 атак. Удары наносили 3 «Ил-2», 2 «И-153» и 5 «И-16», применяя ампулы с самовоспламеняющейся жидкостью «КС». На стоянках было уничтожено 7 «Me-109» и 3 «Ю-88», 7 палаток летного состава, цистерны с горючим. Самолеты прикрытия вели воздушный бой с 10 «Ме-109», в ходе которого два из них сбили. По официальным данным, во время штурмовки был потерян только один истребитель — лейтенанта Шкутского.
